Как я полюбила видеоигры, а мой сын — Париж — часть первая

Когда моему среднему сыну было 12 лет, его главным увлечением была компьютерная игра Minecraft. Играл он в неё лет с десяти. Он очень просил нас поехать на ежегодную конференцию Minecon, где собирались любители этой игры со всего мира. Я считала компьютерные игры злом, с которым приходится мирится, постоянно ругалась с сыном и пыталась ограничить время, которое он проводил за экраном. Предыдущая конференция проходили в Лас Вегасе, но в 2012 конференция была в Париже. Если бы опять в Лас Вегасе, или в Орландо, например, не видать бы Максу конференции, но Париж — это же совсем другое дело. К тому же, скоро был его день рождения, и я решила сделать ему сюрприз. До двух часов ночи вырезала и клеила картинки с видами Парижа, самолёта, счастливой физиономии сына, все на тему ‘Если есть мечта, она должна сбыться’. До поездки оставалось чуть меньше двух месяцев.

Утром именинник не мог поверить своему счастью. А когда поверил, посерьезнел и сказал ‘Как только выйдут в продажу билеты, их надо ловить в течение 10 минут, в прошлом году все билеты были проданы за 15 минут’. Я фыркнула: ‘сколько там продают билетов?’ ‘4500’. ‘Не паникуй, купим мы билеты’.

Моя всегдашняя привычка не торопится тут совершенно не годилась, но это я поняла позже. А сначала мы прозевали первую продажу билетов, которая совпала с приемом гостей на Роша Шана (еврейский Новый год), и вторую, которая была невероятным подарком и Макс ее отследил, но опять был праздник и у нас опять были гости, и я не разрешила заниматься билетами. Они кончились за 10 минут.

Когда я, наконец, решила, что пора купить билеты, и полезла на сайт конференции, а потом и форумы, то выяснила, что сын пугал меня не зря. Билетов не было, совсем. 

Я запаниковала, муж проверил eBay. В тридорога шанс купить билеты был, но поездка в Париж вдвоём, да ещё за билеты по $400 — это было нереально. Я занервничала, потом предложила Максу ‘просто съездить в Париж, если билеты не найдём’. Макс посмотрел на меня внимательно и сказал ‘то есть мы будем в Париже именно тогда, когда там Minecon, и я на него не попаду? Зачем тогда вообще ехать?’ У меня было много аргументов в пользу Парижа, но я то там была, и в игры компьютерные не играю, а Макс как раз играет, и в Париже не был. Поэтому я промолчала и задумалась.

Прошерстила еще раз сайт конференции, я в полном отчаянии отправила письмо ‘на деревню дедушке’, то есть организаторам конференции. Содержание письма было примерно таким: ‘неорганизованная мамаша пыталась сделать сюрприз своему сыну на день рождения. Сын фанат вашей игры, мамаша в ней не смыслит ничего, поэтому билеты на самолёт куплены, а билетов на конференцию — ищи-свищи. Спасите-помогите люди добрые.’

Не знаю, на что я рассчитывала, посылая это письмо, скорее всего просто хотела сделать хоть что-то в попытке спасти ситуацию. 

Папа Макса, тем временем, нашёл два билета, которые продавал парень с Украины. Поскольку парень честно продавал их по той же цене, что и устроители, никто не верил, что билеты настоящие. Муж провёл какие-то свои исследования по благонадёжности продавца, привлёк друзей из Киева, и — о, чудо! — добыл нам билеты. Ещё через две недели я получила емайл от Лидии Винтерс, одной из директоров компании Minecraft с должностью «Director of fun” — главный по веселью:). Она извинилась, что моя просьба о помощи с билетами шла к ней так долго — ещё бы, от «деревни к дедушке» до руководящего состава компании, и сказала, что если нам все ещё нужны билеты, то, конечно, она нам их обеспечит. Я прочла это письмо, одновременно испытала восторг и чувство нереальности происходящего — трудно было поверить, что мой крик отпоровшись услышали и приняли всерьёз, и готовы помочь. Восторг и благодарность были, конечно, главными. «Макс, это очень хорошая компания, которая создала Minecraft” торжественно изрекла я. «Я очень рада, что ты играешь в эту игру. Ее придумали ОЧЕНЬ хорошие люди».

Надо ещё заметить, что в то время мой замечательный сын ненавидел любую одежду, кроме спортивных штанов и футболок. Его дико раздражали резинки, пояса, манжеты, водолазки, то есть все более-менее приличное не входило в гардероб. Если раз в сто лет надо было надеть пиджак и брюки, это была пытка для нас обоих. А тут — едем в Европу. Я говорю ‘в Европе в спортивных штанах никто не ходит.’ Он кивнул ‘я понимаю, я себе куплю приличные брюки’. Мы отправились в магазин, большой. Отдел брюк для мальчиков там занимал хоккейную площадку. Макс перемерял пар тридцать разных брюк, очень страдал, но выбрал две пары — коричневые вельветки и темно-синие слаксы. ‘Ты уверен? Удобно?’ ‘Да.’

И вот мы прилетели в Париж. У Макса это была любовь с первого взгляда, даже раньше — его востроги начались пока мы поднимались из чрева аэропорта наверх, стоя на эскалаторе, а эскалатор находился в какой-то огромной гофрированной трубе, и нас как бы вакуумом высасывало наружу. Гостиница находилась рядом с собором Парижской Богоматери. Мы вышли из метро, Макс поражённо обвёл взглядом набережную Сены, собор, старинные кварталы вокруг, звездой расходящиеся от фонтана бульвары, и выдохнул: «Мама, почему у нас так не строят?» Я, честно говоря, не ожидала, что город сразу произведёт на сына такое впечатление. Он города в свои двенадцать лет не жаловал. Нью Йорк, до которого нам полчаса на машине от дома (если, конечно, без пробок), всегда его утомлял и казался шумным и суетливым, я шутила, что он ‘сельский житель’. Но, видимо, гармония и красота проникают в сердце сразу, минуя детские предубеждения и город покорил Макса моментально. Все четыре дня, которые мы потом гуляли по Парижу, были спланированы Максом — он изучал карты и путеводители, составлял маршруты, читал мемориальные надписи. Пытался заказывать по французски в кафе (и получал бесплатное печенье от хозяйки, за старание), мы взобрались на Эйфелеву башню в дикий холод и ветер (был ноябрь), наши восторженные лица сияли, как льды на Эльбрусе. Мы слушали уличных музыкантов, умилялись собакам бездомных (во Франции к уличным собакам относятся с большим уважением, чем к уличным людям, собак нельзя бросать на улице, и поэтому у всех клошаров там собаки. Для дополнительного уважения — если заберут бездомного в полицию, надо будет найти убежище для его собаки).

Отдельным счастьем было крутить Марсельезу и La vie en rose на крохотной музыкальной шкатулке, шкатулки в изобилии продавались в уличных лавочках.

На Монмартре нас заманивали художники, вырезальщики профиля, артисты всех мастей. Шёл мелкий дождик. Макс ненавидел новые брюки и все время мне об этом говорил — это был наш первый день прогулок, и брюки, надетые сыном надолго впервые, сразу отправили ему жизнь. Я даже предложила ему посидеть с клошарами и их собаками, подождать меня, пока я нагуляюсь. Зонтик я забирала с собой — по-моему только перспектива намокнуть остановила ребёнка, и ещё ему не понравилось, как бездомные пахнут. Когда мы забрались на вершину Монмартского холма и хотели войти в базилику Soucre Couer, перед входом увидели объявление «Вход только в приличной одежде» — это, конечно, мой вольный перевод, но смысл был более-менее именно такой. Макс прочёл, поднял на меня глаза (да, мой мальчик был тогда ниже меня ростом), и спросил «меня бы сюда в спортивных штанах не пустили?». Я, глазом не моргнув — эпохальный момент все-таки, твёрдо сказала «конечно не пустили бы». И, как по мановению волшебной палочки, Макса перестали раздражать его брюки. С этого мгновения и до конца поездки. Волшебная сила искусства, я думаю. Вернее, архитектуры, вернее Франции.

О том, как я была добровольцем на этой самой конференции и о красотах Парижа — в следующем посте, надеюсь я его напишу.

Минимализм и фотографы — часть 1

Перпиньян, крепость Кастиллет

Как-то раз, мой друг — очень талантливый фотограф Сергей Фомин, предложил встретиться в городке Перпиньян и посетить конференцию фотографов Visa pour L’image. Мы скоординировали планы, и в начале сентября мы с мужем оказались в Перпиньяне. Многие отели были уже забиты другими фотографами, и выбирая из того, что осталось, и принимая во внимание бюджет всех участников поездки, мы забронировали номера в Motel 6. Это сеть дешевых, аккуратных минималистких мотелей. Ночь стоила тридцать шесть долларов, это было очень давно.

Нам дали номер на втором этаже, лестница снаружи. Комната была похожа на капсулу космического корабля — все необходимое есть, продумано хорошо, но лишнего шагу ступить негде. Если твой чемодан не проходит по размерам под стандарты ‘в салон самолёта’, в комнате отдельного места ему не найдётся, будет спать с тобой на кровати. Так, кстати, решаются многие проблемы — слишком мягкий матрас — кладёшь на него чемодан и себя сверху; в номере прохладно — накрываешься чемоданом. Размеры санузла были спроектированы для людей на строгой диете. Рядом с душем хорошо было бы повесить инструкции с картинками йоговских ассан, позволяющих изогнуться так, чтобы в этот душ залезть и не зацепиться за кран.

Пару душевых царапин украсили мои бока — йог я тогда была начинающий, да и французские круассаны входили и входят во все мои диеты.

Перед сном и по утрам мы преодолевали трудности минималистского дизайна, качали мышцы, передвигая чемоданы, и совершенствовались в йоге. Днём загорали на пляже, вечером тусили под звёздами со знаменитыми фотографами, которых я, к сожалению, в лицо и по именам не знала, но Сергей и его друг Алексей просвещали меня, темную. Вечерами все участники конференции собирались в амфитеатре крепости, под звёздами, и смотрели слайд-шоу на огромном широкоформатном экране. Помню, идиллическая атмосфера тёплой ночи позднего лета контрастировала с очень правдивыми и жесткими фотографиями о войнах в странах третьего мира.

Ещё неподалёку был городок Коллюр, с разноцветными трехэтажными домиками, полукругом огораживающими песочный пляж. Там очень радостно загоралось (под солнцем), а на площади шёл какой-то фестиваль, с песнями, танцами, экзотическими костюмами.

Позже, в Метрополитан музее в Нью-Йорке я набрела на картину Paul Signac, Collioure, 1929, и поразилась тому, что всё осталось по прежнему в этой волшебной бухте — и домики, и их цвета, и крепостная башня лет двести охраняющая бухту.

Ещё из Перпиньяна мы ездили в Каркассон. Это крепость с богатой историей и прекрасно восстановленная.

Согласно легенде, армия Карла Великого пять лет осаждала сарацинский город. Дама Каркас встала во главе рыцарей-защитников города после смерти мужа. Но в начале шестого года у осаждённых подошли к концу запасы пищи и воды (неплохо они запаслись на пять лет!). Дама Каркас приказала учесть все оставшиеся припасы. К ней привели последнюю свинью и принесли последний мешок зерна. Дама накормила свинью зерном, а затем сбросила с самой высокой башни города.

Карл Великий и его люди, поверив, что в городе ещё полно продовольствия, так как свиней там кормят зерном, снял осаду. Видя, что армия Карла Великого уходит от города, дама Каркас, радуясь тому, что её хитрость удалась, приказала звонить во все колокола. Один из людей Карла Великого воскликнул: «Каркас звонит!» (фр. Carcas sonne!). Так объясняется происхождение названия города Каркассон.

Мы провели в этой крепости весь день, облазили все башни, походили по широким стенам. После очень вкусного ужина с фуа-гра, вином и десертом, муж почувствовал что калорий было слишком много (может быть, все ещё сочувствовал голодным горожанам из 8го века). За руль рентованной машины села я, и никак не могла разобраться какие кнопки отвечают за какие фары. В результате ехала по горной извилистой дороге чересчур извилисто, подмигивая всем направо и налево. Полицейские не оценили эту иллюминацию, остановили меня и учинили допрос: где была, что пила, почему виляю и мигаю?

Я пыталась отвечать по французски, но они были строги и решили говорить со мной на разных языках. Я объясняла про калорийную еду, долгий день, больного (а не пьяного) мужа на заднем сидении. В итоге мне назначили ‘отсидку’ на ближайшей заправке, чтобы вино окончательно выветрилось из моей памяти. Полицейские следили за выветриванием вина из своей машины, с расстояния в пять метров. Не помню, научилась ли я включать дальний свет не мигая и не пугая полицейских, но до Перпиньяна мы доехали благополучно. Вино выветрилось, а история осталась.

В жизни так и бывает — все, что должно остаться — остаётся и вспоминается тепло. А то, что не должно остаться — растворяется в воздухе под присмотром или без присмотра полицейских. Такой вот минимализм, и мы сами себе фотографы.

Маленькие радости #3 или «Бойцы вспоминают минувшие дни.»

Сегодня тема ‘Бойцы вспоминают минувшие дни». Боец — я, дни — лето 1991-1992, я думаю, года. В моей биографии был эпизод, когда я работала секретарем Российской Федерации игры Го. Очень интересная, кстати, игра — древняя, логическая/стратегическая игра китайско-японско-корейского происхождения. Синонимы — вейци, бадук. игра Го

Летом того самого неизвестно какого 90-года, один южно-корейский миллионер решил проспонсировать турнир Го в России. Мои начальники зафрахтовали теплоход, пригласили игроков, болельщиков, друзей тех и других, продали путевки и назначили даты. Народ был из России и 13, по моему, зарубежных стран. Мне разрешили пригласить человек пять-десять подруг, чтобы обеспечить эстетический компонент на теплоходе.

Для иностранцев было запланированы экскурсии по Москве. По какому-то стечению обстоятельств, переводчик с английского в Москву не приехал, и меня бросили на амбразуру — переводить гида с русского на английский во время 2х часовой автобусной экскурсии по Москве. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Английский я в то время знала чуть лучше уровня пятого класса.

Я вручила маленький русско-английский словарь одной из своих подруг. Посадила её рядом со мной в Икарусе, который был нашим экипажем, И поручила за 30 секунд находить перевод слова, когда я буду делать страшные глаза. Экскурсовода я попросила говорить очень медленно и отчётливо, и вообще не очень грузить подробностями — всё равно о них узнаю только я. После чего я сделала глубокий вдох, экскурсовод, видимо, тоже, и мы поехали на 2x часовую экскурсию по Москве.

Иностранцы попались просто замечательные. Hе знаю, что они обо мне подумали, но помогали подбирать слова и только слегка поднимали брови, когда я путала ‘цирк’ с ‘церковью’. Нет, ну а почему бы Москве не иметь 130 цирков? В итоге мы с ними очень подружились. И когда в конце поездки, в Питере, из-за какой-то неразберихи меня вообще оставили развлекать их одну, терять мне было нечего. Мы пошли на какой-то концерт. В лобби была выставка народных промыслов. И мои иностранцы стали спрашивать, что мне там нравится. Я сначала решила, что им надо выбрать подарок кому-то из родственников. Но они хотели порадовать меня. Я долго отнекивалась, но в итоге выбрала вот это колечко.

Сколько лет оно со мной, где только не побывало. Всегда вспоминаю добрых австрийцев-гошников, всю эту поездку, Кижи и Валаам. В гостинице, в Питере, я оставила своё колечко — тонкое, золотое, с тюльпаном из черной эмали. Оно было очень красивым, но я о нем совсем не жалею.

О пользе вилок, или подробности о прилете в Буэнос Айрес.

fullsizeoutput_15c7

По прилету в БА нас приветствовали женщины и дети в национальных костюмах, с транспарантами ‘Добро пожаловать, делегаты конгресса ‘Любовь побеждает все!» Мы не были делегатами, но все равно приятно. Жалко, телефоны сели во время перелёта, поэтому фотографий нет.

Конгресс был свидетелей Иеговы, они превалировали в очереди на паспортный контроль, все очень радостные, спокойные и терпеливые. Делегаты конгресса общались друг с другом, рассказывали кто откуда — это то, что было понятно без перевода, общение проходил о на испанском. По-английски говорят мало.

Очередь на паспортный контроль была бесконечной. Мы пытались её обойти, прикинувшись VIP, но оказалось, в VIP lounge надо было резервировать места заранее на их сайте, а тех, кто внезапно решил стать VIP, там не принимают. Взяли карточку на будущее — настоятельно советую всем, проходящим паспортный контроль в Ezeiza аэропорту, воспользоваться этой услугой — не хочется думать о том, что было бы если бы у нас в тот же день была пересадка на внутренний перелёт в Патагонию.

Я прогулялась в поисках места зарядить телефон и наблюдала неподвижную очередь метров 200 длиной, для пассажиров, летящих с пересадкой. Отстояв почти 2х часовую очередь, мы отправились подкрепиться.

LaPian

Нашли La Pain Quotidienne, я съела Burgesse из кинвы (вегетарианский бюргер по-простому), Руслан — огромный аппетитный салат, мы выпили за начало отпуска (я шампанского, а Руслан — местного пива, очень даже достойного).

Зарядка телефонов оставалась проблемой — в Аргентине вилки для розетки завернуты под 45 градусов, но мой смекалистый муж согнул нашу зарядку, используя вилку для еды, и проблема была решена. Подзарядив себя и телефоны, мы взяли Uber и приехали в отель. (40 минут и 13 долларов).

Патагония, Эль Калафате — приключения и гедонизм. Ледник Перито Морено

Планировать поездку в Патагонию дело не очень простое. Патагония огромна — она простирается на 2000 км в Аргентине и Чили. За одну поездку, если есть дней 5-7, всю её не покрыть. Надо выбирать — Чилийская сторона или Аргентинская, или начать в Чили и перебраться в Аргентину, логистика немного сложнее, хотя автобусы из Пуэнта Ареале в Эль Калафате ходят регулярно, на месте легче сориентироваться а из дома все не так очевидно. Смотреть айсберги с берега или полазить по ним в Эль Калафате, круиз по Антарктике из Ушуайя или морские котики там же? прогулки по озёрам, которые размером с моря, дух захватывающие пейзажи и роскошные отели, вкусная еде в Барилоче, или рай для скалолазов и просто любителей гор в Эль Шалтене, или наконец, ехать зимой зимой на лыжах по тем же умопомрачительным склонам?

Мы решили совместить приключения и гедонизм — дикие места, лазаньей по горам и айсбергам с отдыхом в комфортных и уютных отелях. Прилетели из Буэнос Айрес в Эль Калафате — 3 часа 15 минут лета, наш самолёт дальше летел в Ушуайя, пингвинам и Антарктиде. Мы же настроились на ледники и горные красоты чуть поближе. Взяли в аэропорту билеты на шаттл и через 10 минут были в небольшом городке Эль Калафате. Здесь издавна пасли овец, а в своём туристическом перевоплощении город существует сравнительно недавно — лет 30. Бывший президент и его жена, сменившая его на посту президента (монархии в Аргентине нет, есть бурная политическая жизнь), положили начало здешнему туризму и даже построили или купили свой собственный отель. Говорят они живут с ним по соседству.

Вечером прогулялись по главной улице, обрамлённой сувенирными магазинчиками, пиццериями и ресторанчиками. Нашли очень стильно оформленный Parilla Mi Vieho — «Мой папа» — сыновья осуществили мечту отца и открыли ресторан после его смерти. Очень вкусно нас там накормили, видимо, мы случайно нашли один из нескольких (или единственный?) самый популярный ресторан, потому как на следующий день в нашем туре на mini trekking по леднику Морено встретили все тех же, кто ужинал с нами в этом Mi Vieho.

В отеле Esplendor by Wyndham оказался чудесный бассейн — тёплый, с водопадом-массажем спины и шеи, и просто джеттами для массажа ног (очень приятный, не интенсивный). Возле бассейна — удобные уютные лежанки, мягкий свет. Заказали еще массаж, прельстившись дешевизной, но это было лишнее. Джеты в бассейне были гораздо эффективнее, чем легкие поглаживания тихой массажистки.

Наутро нас подобрал автобус от компании Huela Argentina и повёз в Glaciers Park, в 80 км от города. Дорога вела вдоль озера Аргентина, размер его впечатляет — 1450 квадратных километров, мы ехали вдоль его берегов, вода в нем цвета потертой бирюзы, на берегу почти никакой растительности, вдали горы. Очень красивая дорога. По дороге нас инструктировал по-английски какой-то по всему видать автоматический переводчик, текст очень забавлял «You will be received by two guides» — типа «вы поступите в распоряжение 2х гидов» вместо «вас встретит гид»;, «We will make brief stop in the area of health” — это в смысле «мы остановимся у туалетов».

Первая остановка была на озере, мы сели в катер и переправились к леднику, это заняло 20 минут. Когда подплывали, огромный кусок айсберга откололся и упал в воду, рассыпаясь и тая на глазах, фонтан брызг и волны от места падения — это было очень красиво. Ледники, оказывается, очень ‘разговорчивые’ — они рокочут, грохочут или переговариваются шепотом. Можно часами сидеть и слушать их разговоры.

Выйдя на берег, мы прошли немного по пляжу к месту, где нам выдали ‘кошки’, crampons — ходить по льду. Нас разделили на группы — англо и испано говорящих и две энергичных девушки-инструктора повели нас осваивать ледник. Наверх идти у меня легко получилось, а вниз было немного неуютно и я шла очень неуверенно. Confidance’ вдохновляла меня Гарита, а один из мужчин напел мне марш и показал как надо топать под него, и это помогло. По дороге нам объясняли особенности строения айсбергов и их поведения. Морено знаменит и уникален тем, что фаза роста у него длиннее фазы таяния, так что он все время растёт. 

Ещё мы разговорились с Гаритой — она обожает горы, с сентября по март лазит по ледникам, а в остальное время по Андам в Мендозе, откуда родом. Мечтает забраться на самую высокую тамошнюю вершину, но экспедиция стоит $1000 что для неё накладно.

Пройдя по леднику полтора часа и нафотографировавшись, мы вернулись ‘на базу’. Сдали кошки и отправились есть принесённый с собой ланч с самым потрясающим видом — на громадье ледника.

Но это было только начало. Потому что хоть мы и видели ледник и ходили по нему, выяснилось что это был его маленький краешек. Когда нас привезли на главную точку осмотра — я не говорю смотровую площадку, так как там их не одна, а минут на 40 дорожек осматривать это чудо природы, мы только и могли что сказать «вау». Бескрайнее поле льда, уходящее за горизонт и окружённое горами с боков, поднимается из океана как сцена в театре, и высотой метров 80. Очень впечатляет.

Слушали как бьется его сердце, пытались угадать какой отвалится кусок, просто восхищались. Мощь природы там ощутима почти физически, и как мы малы по сравнению с ней, конечно, тоже. 

Это был один из самых впечатляющих дней всей нашей поездки. И хотя можно было просто приехать и посмотреть на ледник оттуда, куда мы попали уже в конце дня, экскурсия с мини-треккингом стоила того. Не потому, что в конце на льду наливали виски (самый дешевый и как по мне, так совсем невкусный), а потому что была возможность познакомиться с этим чудом природы поближе и пообщаться не торопясь.

Римские каникулы, или приключения русских в Италии

25 Мая – 4 июня 2002 года

Италия — Рим и Сицилия.

Италия манила и звала меня очень давно. Однажды я даже купила билет на самолет, в Рим, но поездка сорвалась и об Италии пришлось мечтать еще 2 года.

И вот, наконец, мы здесь — в Вечном городе, заранее восхищенные и опьяненные его историей, энергией и «сладкой жизнью» — la dolche vita.

Месяца за два до поездки я выспрашивала и вытягивала впечатления, детали, советы у всех своих знакомых и знакомых их знакомых. Набрала уйму книг в библиотеке — от Генри Джеймса до Рика Стивса (последний — очень популярный в Америке автор путеводителей по Европе, и, забегая вперед, скажу что мне его книги очень нравятся). Вырезала статьи об Италии и Риме из любимых журналов, короче говоря, готовилась.

Что можно сказать прожив здесь сутки? Рим не похож ни на какие рассказы о нем. Он разный, он удивительный, он величественный, и одновременно — «свой». И каждому он показывает себя по-своему, удивляет по-своему. Открывает себя — или прячет.

Этот город не укладывается в три измерения — за каждым поворотом, у каждой новой площади, открывающейся вдруг, во всем своем великолепии, во всю ширь, перед твоим изумленным взглядом («откуда?») — находишь новое измерение, погружаешься в магию гармонии и красоты.

fontana-trevi-noche

Наш первый вечер в Риме я так и пробродила в одиночестве (пока мой муж боролся с переменой часовых поясов) от улицы Национале до площади Венеции, ныряя в темные проулки и выныривая на просторные площади, радуясь и не веря своему счастью. Желание поделиться этой радостью было так велико, что я влетела в первый попавшийся телефон-автомат (они тогда еще встречались на улицах), позвонила домой, маме и, захлебываясь от восторга, попыталась передать ей свое восторженное состояние.

Позднее мы выпивали у фонтана Де Треви. Водка стоила 3.62 — евро. За рюмочку. Что не могло оставить нас, русских людей, запомнивших эти магические цифры с детства, равнодушными. Может быть поэтому, уходя, я случайно разбила стакан и приготовилась «возместить убытки», но — мне очень по-доброму улыбнулись, попросили не беспокоиться и подарили розу. Розу подарили не хозяева бара, это было бы слишком, даже для южных горячих итальянцев, а мальчишка-продавец. Он ходил в толпе возле фонтана и пытался осчастливить дам цветами, иногда вопреки желаниям их спутников.

Мы терялись в лабиринте улиц и находили крохотные площади, увитые плющом дома. У одного из таких домов стояли два фонаря с шестью плафонами, от основания до макушки их обнимали розы. Двери домов поражали стариной и ни одна не была похожа на другую. И еще: колонны и фонтаны. Везде. И витрины, где хочется все или почти все. И влюбленные пары, которым хочется, и это так здорово. И совсем не пошло.

Колизей, Форум, Дворцовый Холм, церковь Святой Марии Магиоре, бесконечное количество улиц, улочек и площадей — вот так и проживаешь взлет и падение Рима за один день. Мы очень устали, но не утомились.

Plaza di Spagna — Испанская лестница в небо. Здесь отдыхают, пьют, бездельничают или просто прохoдят мимо все, кому не лень. Весной всю лестницу заставляют цветами — азалиями.  Говорят это очень красиво. Еще интересно, что поднявшись до самого верха Испанской лестницы ты как будто переходишь в другое измерение — Рим здесь тихий, буржуазный, неторопливый, совсем не похожий на своего тезку который шумит и бурлит у подножия лестницы.

Потом были Ватикан и Собор Святого Петра. Мы едва успели в музей Ватикана — он закрывался по итальянскому времени, не совпавшему со временем нашего путеводителя. Потому огромный и необъятный Ватиканcкий музей сжался у нас до марш-броска к Сикстинской капелле Микеланджело.

Бежали мы по очень длинной анфиладе второго этажа, мимо ваз, вазочек и кувшинов разных периодов римской истории. Потом — мимо огромных гобеленов, не очаровавших нас по причине жутких сюжетов, которые на них были изображены («Избиение младенцев» и т.п.). Мимо старинных карт, созданных давным давно не менее старинными мореплавателями и пиратами, первых начерно наметанных выкроек мира — дизайна короля Фердинанда и королевы Изабеллы и многих других царственных особ, занимавшихся кройкой и шитьем в нейтральных водах Латинской и прочей Америки. В свободное от танцев время, я полагаю.

Там бы я задержалась — но увы. Мы неслись к капелле. Капелла нас дождалась. К сожалению, она была не одна — человек 500-600 добежали туда раньше нас и не собирались ее покидать. При меньшем скоплении народа Микеланджело был бы ближе и понятнее. А так — он был велик. И мало доступен.

capilla-sixtina

Собор Святого Петра развел внимающих его великолепию без суеты и по разные стороны необъятного нефа. Мозаики — это было нечто. Мы долго не понимали, что это — мозаики, а принимали их за картины. Поэтому пришлось обойти все снова — с удвоенным восхищением.

В Ватикан, наверное, надо вернуться еще раз, прочитав предварительно умных книг, историй, легенд, чтобы не спешить, и прикоснуться, и насладиться.

Но как человек улично-площадный, а не музейный (исключения пока за Британским музеем и Национальной галереей в Лондоне), я все-таки скучаю не по залам Ватикана, а по улочкам Рима. Мне хочется найти все спрятанные площади, запомнить рисунок решеток, исходить и истоптать все улочки, до последнего кирпичика на мостовой.

Сравнить вкус кофе во всех кофейнях, мороженного во всех кафе. Перемерить всю обувь, которая нравится в витринах. Выучить итальянский, поселиться в какой-нибудь комнате с увитым плющом окном, выходящим, к примеру, на Piazza Magnitta, и пожить в вечном городе пару веков. А если нет — то хотя бы кусочек весны, кусочек зимы и немножко осени. Лета я коснулась. Чуть-чуть. И мне до сих пор тепло.

Улетать из Рима нам пришлось очень постепенно. Мы примчались в аэропорт впритык к нашему утреннему рейсу, в панике, что наши самолеты Рим — Палермо помашут нам крыльями (самолет подруги Аллы — с эмблемой AlItalia, а наш — с эмблемой AirOne). Аэропорт был пуст. Абсолютно пуст — ни одного пассажира, и даже обслуживающего персонала видно не было. Выяснилось, что звонить в аэропорт, прежде чем туда торопиться, не такая уж плохая идея. И смотреть иногда новости тоже. В Италии с официальным визитом — Буш. Аэропорт закрыт во избежание каких бы то ни было эксцессов (год был 2002, 6 месяцев после 9/11). Наши рейсы перенесены соответственно на 5 и 8 вечера.

Не буду донимать вас поездками из аэропорта в Рим и обратно, подаренные лишние пол дня в Риме не пропали зря, и в итоге мы улетели в Палермо в 8 вечера. Дальше началась самая «веселая» часть нашей поездки.

Подруга Алка летела в Палермо раньше нас и должна была ждать нас в центре Палермо, на площади у фонтана. Площадь и фонтан были выбраны по путеводителю и выглядели довольно привлекательно. Hазывалась эта красота Пьяза Беллини. Когда к 11 вечера мы наконец добрались до центра Палермо и, судя по картам и достопримечательностям, были буквально в 20 м от искомой «пьязы», нас немного насторожил тот факт, что никто из местных жителей — проходящих, проезжающих и проносящихся мимо нас палермцев (или палермийцев, если кому так больше нравится), понятия не имели где такая пьяза и как ее найти. Минут через сорок блужданий и кружений по односторонним улочкам на прокатном автомобиле (не потерявшем самообладания), площадь Беллини была найдена. Вернее, мы наконец поняли, что заколоченный наглухо круг между двумя зданиями и есть наша красавица Беллини, из путеводителя. На реставрации с момента написания путеводителя, видимо. Конечно, подруги Алки там и след простыл.

piazza_bellini

Хочу напомнить, что дело было в 2002 году и мобильные телефоны были не у всех. У нас не было, а у Алки был. После панических метаний в поисках телефона-автомата (которые тогда как раз были на улицах), звонками в Америку маме с просьбой дозвониться на израильский мобильник Алки, мы наконец нашлись. Наша подруга была в полном порядке и находилась в лучшем отеле города Палермо «Hotel Di Palms». Ее туда отвезли добрые итальянские полицейские, предварительно арестовав. Алке пришлось использовать все свое обаяние, а полицейским — разбудить единственного говорящего по английски в этом чудном городе шефа полиции, чтобы объяснить палермским стражам, что смуглая, одинокая, похожая на арaбскую террористку женщина с чемоданом, стоящая на заколоченной площади среди ночи, ничего плохого не замышляет, а просто мирно ждет своих друзей.

Нас (друзей) в отель ди Пальмс не поселили. Видимо, туда селят только по приводу полицейских. Мне почти сделали исключение, но когда на горизонте возник муж, все что мы слышали от величественного администратора было «No Possible». Объяснение все же было — я попыталась снять номер на одного и поселиться туда с мужем (законным, между прочим), потому что это стоило 140 евро, а не 250 (цена двухместного), а кровать в номере для одного была на четверых (что мы успели выяснить у Алки, в тот момент как раз валяющейся на этой самой кровати и нежным голосом, по телефону, расписывающей прелести жизни в роскошных отелях).

hotel_di_palms

Осознав свою «непоссибельность», мы отправились куда глаза глядят. Поужинали в единственном увиденном на площади Массимо ресторане (был уже час ночи), и получив совет где переночевать в центре за 100 евро (кворум был достигнут минут через 10 ожесточенных споров, участвовали все работники ресторана),  нашли себе приют в гостинице «Poste». На почте ночевали, можно сказать.

Утром, по дороге в долину храмов Агридженто, Алка красочно описывала свой завтрак из 15 блюд на серебряной посуде в отеле Ди Пальмс. А мы скромно молчали о персиковом джеме и круассанах в отеле «Пост».

Image result for palermo hotel poste image

Кстати, в Палермо мы еще успели зайти на рынок с утра, и там, за 10 евро, были куплены лучшие мои джинсы, которые недавно отметили свое 10 летие.

Неподалеку от Агридженто храмы просвечивали на солнце, возвышаясь на неохватных взгляду холмах. Городка оттуда видно не было. Только два храма, один примерно в километре от другого, видны непосвященному взору. А посвященный — например археолог Алка — видит еще семь. Вернее, то что от них уцелело — несколько камней и рисунок фундамента. Но те два, сохранившиеся полностью, ведут сквозь себя в те времена, когда красивые гордые люди носили туники. Ведут в те времена, когда высекали из белого мрамора портреты тех, по чьим книгам мы 20 веков спустя все еще постигаем философию, логику и искусство строить храмы…

Italy-Agrigento

Сам городок Агридженто мы видели сонным. Был полдень — сиеста. На улицах почти никого. Желтые дома, пальмы, ветерок с моря, ощущение совсем другого времени, лет на 50 назад. Мы проголодались, и в поисках ресторана набрели на какой-то полузабытый хозяином бар, больше похожий на комнату ожидания, где собрались те, кто потерял всякую надежду. Но в ресторан они нас отправили очень неплохой. Кроме нас там перекусывали местные деловые люди. Совсем не похожие на сицилийскую мафию. За обедом мы выяснили, что Гамбери — это большие креветки. А может они стали больше в моем воображении за те 10 лет что я собралась дописать эти заметки.

А после Агридженто был апофегей, апофеоз и райское завершение нашей Италии — чудо Таормина.

Мы поселились у ее подножия, в маленьком поселке Gardini-Naхos, оказавшемся при ближайшем рассмотрении той самой греческой Накосией. Hа железнодорожной станции, без окон и дверей, и, если не ошибаюсь, с одной стеной, по замыслу строителей, а не потому что разрушена временем, были выставлены археологические сокровища (безупречно сохранившиеся), которые могли бы составить гордость коллекции любому уважающему себя музею.

Отельчик был чудным (потребовалось объехать пару-тройку-пятерку других, и переночевать в соседнем первую ночь, чтобы в нем поселиться). Мальчик на регистрации все время говорил «Аллоре!» и в один из вечеров пришел в ужас, когда мы в час ночи разбили на мраморном полу в лобби отеля остатки привезенной с собой водки — он думал, что расколотили всю бутылку и очень сочувствовал. В утешение угощал нас местным лимончелло. Нам не очень понравился вкус, но, может быть, надо привыкнуть!Related image

Три-четыре дня мы загорали, купались, любовались синим-синим небом (гораздо синее воды, которая была, кстати, зеленой), вулканом Этна вдалеке. Переносились в прошлое в древнегреческом театре — на вершине Таормины, под открытым небом, бродили по узеньким кружевным улочкам. С утра заряжались бодростью Ионического моря — вода была освежающей + 17 C. 

В один из вечеров, гуляя по Таормине, мы набрели на ресторан в саду. Над головой у нас вились какие-то цветы, еда была неописуемо вкусной, официант — очень обаятельным, веселым и ничему не удивляющимся чернокожим американцем. Он не удивилcя даже когда мои сотрапезники заказывали водку к устрицам и шатобриану. И хамелеону, пожирающему мух, тоже не удивлялся — видимо, тот был завсегдатаем. Единственное, о чем наш официант беспокоился, это о самочувствии моей подруги после второго стакана водки — но мы его заверили, что все будет в порядке, и закалка нас не подведет. Мне он, оценив таких сотрапезников, носил изысканное вино бокалами, хотя, судя по меню, его можно было заказать только бутылку.

На обратном пути из Таормины в Палермо мы проезжали множество разбросанных по диким горам старинных замков (12 века) и крепостей крестоносцев. Одиноко им было, наверное, в этих местах.

А нам было хорошо. Мы даже дочку решили назвать Таорминой, если когда-нибудь родится. И она родилась — 2 года спустя. Только назвали по другому — выяснилось, что Таормина — это фамилия какого-то мафиозного клана, окопавшегося в Америке. Но это американские слухи, в стиле Голливуда. А на Сицилии все было первозданным, чистым, высоким и замечательным.

До новых встреч, Италия!

Related image