Математика чувств

Хотела бы читать детям вслух то, что кажется интересным и важным. Не читаю — не хочется воевать за это право ‘почитать вслух’, не хочется просить и уговаривать ‘послушайте’, хочется просто поделиться, почувствовать общность интересов или переживаний. Иногда получается, к счастью.

Поделиться — это, наверное, подсознательное желание уменьшить переживание в себе — разделить с кем-то. Если ты не один, легче. Конструкция прочнее. А когда делишься хорошим — приумножаешь его, и этот прожитый и разделённый с кем-то опыт остаётся на дольше и становится прочнее.

Помню много-много лет назад читала вслух Викторию Токареву человеку, которого любила. И он слушал меня, подолгу, и у меня было чувство, что ему интересно. Может быть, ему просто было приятно слушать мой голос и смотреть на меня? Осталась благодарность — был готов разделить то, что мне было важно.

Мой муж терпеть не может, когда я пытаюсь прочесть ему что-то вслух. Просит перестать на втором предложении, у него какие-то свои ассоциации с чтением вслух, наверное. А смотреть на меня любит, на молчаливую, видимо.

Конечно, у всех у нас разные способы восприятия — у кого-то визуальный — надо видеть вооучию, иначе никак, у кого-то акустический — может быть такие люди любят, когда им читают вслух (я кстати, не воспринимаю на слух), у кого-то тактильный — на ощупь,- многогранно, кстати; у кого-то ассоциативный. Сейчас мы, наверное, пытаемся задействовать все перечисленные выше, чтобы справится с морем информации каждую минуту обрушивающейся на нас. Но ‘свой’ способ восприятия ближе. Я как-то просматривала в книжном магазине книгу Гари Чапмена, 1992 года. «Пять языков любви». Оказывается, кто-то чувствует себя любимым, если ему говорят ласковые слова; другому нужны действия (приготовить обед, траву постричь, починить что-нибудь), третьему больше всего важны общие интересы, четвёртому — подарки, пятому — прикосновения.

Понятно, опять же, что в идеале — обед на столе/трава пострижена, кино посмотрели и обсудили/на рыбалку вместе съездили, обнялись/поцеловались, и ещё букет цветов с работы принесли/подарили новый гаджет или ещё что-нибудь. Но это в идеале, то есть нереально. Поэтому, в идеале, знать на каком языке разговаривает человек, с которым ты живешь, и выучить его — если не в совершенстве, то хоть на уровне ‘спасибо, пожалуйста, как пройти в библиотеку’. Потому что если, к примеру, он будет дарить цветы и не выносить ведро, а она никогда не будет говорить ‘какой ты у меня замечательный’, но исправно кормить обедом, и при этом язык ее любви — действие, а его — ласковые слова и подарки, им будет трудно договориться. Представьте вам признаются в любви по-китайски, а вы ни слова по-китайски — вы что-нибудь поймёте? Вряд ли. Ритм другой, интонация, и так далее. То есть надо ‘учить матчасть’, то бишь язык, на котором говорит любимый/любимая. Тогда, может быть, будет легче делиться, и слышать, и быть услышанным. Найти общий язык — это, наверное, об этом?

Удивительные люди

Я люблю людей. Люблю знакомиться, заводить разговор, искать общие точки соприкосновения. В нашем доме всегда были гости — родители с радостью приглашали и принимали гостей. Хотя, в детстве я очень смущалась и поэтому злилась, когда папа мог разговориться с кем-то в трамвае. Переросла — в трамваях ездить не приходится, а вот в поездах, самолетах, метро, такси могу разговориться с попутчиками в момент. И мне везёт — встречаю замечательных людей, и стараюсь оставаться с ними на связи.

Сейчас, во времена карантина, мы все истосковались по живому общению. Вживую общаемся, в основном, с природой. И вот вчера мы с мужем пошли гулять по горным и не очень тропкам. Нашли маршрут к озеру — 1:15 туда и столько же обратно, пошли в 4 часа вечера — народу меньше, а темнеет сейчас почти в 8, все можно успеть.

Шли, любовались ручьями, камнями, водопадиками, деревьями, цветами, и наконец дошли до озера ‘Сосновый луг’ — Pine Meadow. Озеро довольно большое, искусственное, вокруг огромные валуны, и вдруг напротив нас, на противоположном берегу, метрах в 150, видим на камнях нескольких человек. Один из них вроде бы даже только вылез из воды (а у нас прохладненько). Лиц, конечно, было не разглядеть, но я подумала — может быть, это наши очень хорошие знакомые, семья художников, они живут неподалёку от этого заповедника и купаться в мае вполне могли бы. И вдруг слышу ‘Людочка’ — точно, наши любимые Лена и Боря Кузнецовы, с дочкой Дашей.

Встретить их вот так, посреди огромного заповедника, совершенно неожиданно, было просто волшебно. Я думаю, без Божественного провидения не обошлось. Мы обошли озеро и пришли к ним на камни. Радовались, говорили, а потом нас пригласили на чай. И мы оказались в тёплом и бесконечно уютном доме, доме, где всегда рады гостям, где заваривают самый вкусный на свете чай, разных сортов, каждый в своём чайничке, и угощают красным сладким арбузом, оранжевым апельсином, зелёным киви, бордовой сушеной клюквой, и прочими вкусностями. Где пьют чай из разных уникальных керамических чашек — каждая из которых со своей фигурой и судьбой, где музыка льётся из проигрывателя, и пластинка заедает иногда, длинные полки вдоль стен уставлены альбомами и книгами, где много ещё чего, но главное — есть они — удивительные, добрые и прекрасные.

Моя младшая дочь училась у них рисованию. Первые уроки давал Саша, старший сын Бори и Лены — в то время ему было лет 20 наверное. Сначала он рассказывал сказку собственного сочинения, а потом сказка оживала на рисунках шестилетних учениц. Позже были уроки с Борей и Леной, летний лагерь, экскурсии в музей, встречи на музыкальных слетах. В прошлом году, когда Нике вырезали гланды и аденоиды, и она лежала дома и очень страдала (первый раз узнала, что такое сильная боль), и я страдала от бессилия ей помочь, появились они — Лена, Боря и Даша, добрые волшебники. И окутали Нику любовью, отвлекли шутками, подарили чудесные вещи, согрели душу и Нике, и мне.

Это талант. Талант любить, талант нигде не фальшивить, высшая планка искренности и честности, доброты, тонкости и нежности.

Такое счастье, что у моих детей есть такие учителя. Мне не так важно, как Ника будет рисовать, и будет ли вообще; я не знаю, серьезно ли будет Макс играть на гитаре, и насколько совершенен его русский язык (не совершенен), я не знаю, насколько хорош мой русский, и не знаю, насколько я продвинусь к совершенству в йоге. Но я точно знаю, что мои дети и я получили неизмеримую пользу от общения с замечательными людьми, которые учили нас — Нику рисованию, Макса — гитаре и русскому, меня — йоге и русскому языку, литературе и жизни.

Мы нужны друг другу, каждый из нас уникален, каждый учит тех, кто рядом чему-то такому, что невозможно понять без этого человека. Вот так.

Маленькие радости #2

Маленькие радости не такие уж маленькие, между прочим.

Мои мужчины сегодня занимались домом- лазили по лестницам на крышу, что-то там прочищали, наводили уют извне. А я наводила уют в доме. Кормила, конечно. Цыплёнка запекала — пришлось раза 3 допекать, но в итоге вкусно:)

Сережки на фото — подарок старшего сына, из Монреаля, лет 10 назад привёз мне эти чудесные сережки. Очень их люблю. Каждый раз вспоминаю его — моего очень умного, душевного и талантливого сына. Каждый день благодарна, что мы сейчас рядом, он рядом. Работает, кстати, в Trader Joe’s — в это странное время очень значимая и небезопасная работа. Он рад, что может внести свою лепту. Я рада, что он есть у меня. Очень.