Каникулы Бонифация

Отпуска в Америке короткие. Зависит от места работы, конечно, и от выслуги лет, но начинаются они с десяти дней в году, а то и меньше. Не разгуляешься. Поэтому, с давних пор появилась привычка приурочивать отпуск к празднику.

Когда я нашла свою первую ‘настоящую’  работу, сначала работала там через агенство. Спустя год меня взяли ‘в штат’ и повысили зарплату, и первым делом мне безумно захотелось поехать в Европу. Я увидела билет в Цюрих за триста долларов, где в то время жила моя подруга Лена с семьей. Отпускных дней я еще не накопила, но упускать такой случай даже мысли не было: зачем еще зарабатывать деньги, если не для того, чтобы путешествовать и видеться с друзьями? (Я понимаю, что у всех свой ответ на ‘зачем зарабатывать деньги’, мой за 25 лет не изменился.) Сообразив, что в мае целых три(!) выходных, с субботой и воскресеньем, я попросила на работе еще день в долг и купила себе билет в Швейцарию на три дня. Вылет в пятницу, возврат в понедельник. Лететь с пересадкой через Лондон.

В радостном возбуждении от предстоящей поездки я примчалась в аэропорт Кеннеди, в Нью Йорке. Зря примчалась, выяснилось что мой рейс задерживается. На час, потом еще немного, и представители авиакомпании толком не могли сказать, когда мы полетим. Через некоторое время я поняла, что на свой рейс из Лондона я опаздываю. Стала выяснять, когда же я доберусь до Цюриха? На день позже, мы дадим вам гостиницу, пообещала уставшая женщина в темно-синем костюме United Airlines.

Мой долгожданный короткий отпуск стремительно превращался в полное свое отсутствие — я бы успела прилететь, поздороваться, выпить чаю и как раз пора обратно в аэропорт. Я в отчаянии металась по аэропорту и пыталась понять, можно ли поменять билет на прямой рейс. Ответ был ‘нет’. Долетели до Лондона, там был полный хаос, не только наш рейс задержали, кто на чем и куда дальше летит известно одному б-гу. Я протиснулась к лондонской служащей в темно-синем костюме. Она была менее уставшей и равнодушной, чем ее американская коллега. Выслушав мою сбивчивую речь о двух днях с любимой подругой, которые тают как дым, о первой работе и первом отпуске, она нашла мне место на ближайшем рейсе.

Я провела волшебные два с половиной дня. Мы гуляли по городу и горам неподалеку от дома моих друзей, болтали дни и ночи напролет, хохотали, ели и выпивали. Спать, по-моему, не ложились совсем — времени было жалко. Когда я вернулась, то рухнула на диван у родителей со словами ‘я вам потом все расскажу’ и уснула на сутки.

Через год я опять приехала к Лене, уже на неделю и с сыном (ему было восемь лет). Сыну Лены было десять. Проснувшись на следующее утро после приезда в Цюрих, сына я дома не обнаружила. «Где дети?» Испугалась я. «Лева поехал позать Боре город», — невозмутимо ответила Лена. «Как?!??!!!, они поехали сами?» «Конечно, Лева везде сам ездит — и на русский, и на музыку. Ты, Людка, в своей Америке совсем паникершей сделалась».

Наверное ‘сделалась’, потому как пока дети не вернулись, расслабиться я не могла. Вернулись они очень довольные, мой Борька в восторге держал в руках лего, подаренный Лёвой. К вечеру дети решили, что спать будут не дома, а в палатке. Жили мои друзья в многоквартирном доме, этажей в пять, по-моему. Я опять ошалела и Лена опять объяснила мне, что у американских родителей явная паранойя, и спать в палатке под окнами квартиры, где спят родители, это самое милое дело для мальчишек десяти и восьми лет. Дети вернулись домой под утро — их закусали комары.

На следующий день мы отправились в горы. Впереди — Лена, Лева, Ленин муж с годовалой дочкой (то ли ее везли в коляске, то ли несли на руках), сзади медленно ползем мы с Борей. Лёва время от времени бегает от своих родителей к нам, проверяет не потерялись ли. В очередной раз подбежав, смотрит на нас с жалостью и говорит «хорошо, что у нас нет машины». «Почему?» удивляемся мы. «Вот у вас есть машина, так вы ходить совсем разучились».

Последним аккордом была покупка билетов на автобус. Лёва ушел в школу, я и Боря пешком дошли до остановки автобуса, чтобы поехать в центр Цюриха. На рмтановке автомат, где надо заранее купить билеты. Написано всемпо немецки. Я пытаюсь разобраться. Боря: «Мама, ты читаешь по-немецки?» «нет». «Понятно. А ты покупала тут уже билеты в автомате?» «нет, я сецчас разберусь». «Ты знаешь, мама, с Левой я себя чувствовал гораздо комфортабельнее!».

Немая сцена. Занавес.

Я очень люблю путешествовать — и одна, и с детьми, и с друзьями. Билеты теперь покупаю быстро, и по горам тоже хожу очень даже ничего. Опыт!

Как я полюбила видеоигры, а мой сын — Париж — часть первая

Когда моему среднему сыну было 12 лет, его главным увлечением была компьютерная игра Minecraft. Играл он в неё лет с десяти. Он очень просил нас поехать на ежегодную конференцию Minecon, где собирались любители этой игры со всего мира. Я считала компьютерные игры злом, с которым приходится мирится, постоянно ругалась с сыном и пыталась ограничить время, которое он проводил за экраном. Предыдущая конференция проходили в Лас Вегасе, но в 2012 конференция была в Париже. Если бы опять в Лас Вегасе, или в Орландо, например, не видать бы Максу конференции, но Париж — это же совсем другое дело. К тому же, скоро был его день рождения, и я решила сделать ему сюрприз. До двух часов ночи вырезала и клеила картинки с видами Парижа, самолёта, счастливой физиономии сына, все на тему ‘Если есть мечта, она должна сбыться’. До поездки оставалось чуть меньше двух месяцев.

Утром именинник не мог поверить своему счастью. А когда поверил, посерьезнел и сказал ‘Как только выйдут в продажу билеты, их надо ловить в течение 10 минут, в прошлом году все билеты были проданы за 15 минут’. Я фыркнула: ‘сколько там продают билетов?’ ‘4500’. ‘Не паникуй, купим мы билеты’.

Моя всегдашняя привычка не торопится тут совершенно не годилась, но это я поняла позже. А сначала мы прозевали первую продажу билетов, которая совпала с приемом гостей на Роша Шана (еврейский Новый год), и вторую, которая была невероятным подарком и Макс ее отследил, но опять был праздник и у нас опять были гости, и я не разрешила заниматься билетами. Они кончились за 10 минут.

Когда я, наконец, решила, что пора купить билеты, и полезла на сайт конференции, а потом и форумы, то выяснила, что сын пугал меня не зря. Билетов не было, совсем. 

Я запаниковала, муж проверил eBay. В тридорога шанс купить билеты был, но поездка в Париж вдвоём, да ещё за билеты по $400 — это было нереально. Я занервничала, потом предложила Максу ‘просто съездить в Париж, если билеты не найдём’. Макс посмотрел на меня внимательно и сказал ‘то есть мы будем в Париже именно тогда, когда там Minecon, и я на него не попаду? Зачем тогда вообще ехать?’ У меня было много аргументов в пользу Парижа, но я то там была, и в игры компьютерные не играю, а Макс как раз играет, и в Париже не был. Поэтому я промолчала и задумалась.

Прошерстила еще раз сайт конференции, я в полном отчаянии отправила письмо ‘на деревню дедушке’, то есть организаторам конференции. Содержание письма было примерно таким: ‘неорганизованная мамаша пыталась сделать сюрприз своему сыну на день рождения. Сын фанат вашей игры, мамаша в ней не смыслит ничего, поэтому билеты на самолёт куплены, а билетов на конференцию — ищи-свищи. Спасите-помогите люди добрые.’

Не знаю, на что я рассчитывала, посылая это письмо, скорее всего просто хотела сделать хоть что-то в попытке спасти ситуацию. 

Папа Макса, тем временем, нашёл два билета, которые продавал парень с Украины. Поскольку парень честно продавал их по той же цене, что и устроители, никто не верил, что билеты настоящие. Муж провёл какие-то свои исследования по благонадёжности продавца, привлёк друзей из Киева, и — о, чудо! — добыл нам билеты. Ещё через две недели я получила емайл от Лидии Винтерс, одной из директоров компании Minecraft с должностью «Director of fun” — главный по веселью:). Она извинилась, что моя просьба о помощи с билетами шла к ней так долго — ещё бы, от «деревни к дедушке» до руководящего состава компании, и сказала, что если нам все ещё нужны билеты, то, конечно, она нам их обеспечит. Я прочла это письмо, одновременно испытала восторг и чувство нереальности происходящего — трудно было поверить, что мой крик отпоровшись услышали и приняли всерьёз, и готовы помочь. Восторг и благодарность были, конечно, главными. «Макс, это очень хорошая компания, которая создала Minecraft” торжественно изрекла я. «Я очень рада, что ты играешь в эту игру. Ее придумали ОЧЕНЬ хорошие люди».

Надо ещё заметить, что в то время мой замечательный сын ненавидел любую одежду, кроме спортивных штанов и футболок. Его дико раздражали резинки, пояса, манжеты, водолазки, то есть все более-менее приличное не входило в гардероб. Если раз в сто лет надо было надеть пиджак и брюки, это была пытка для нас обоих. А тут — едем в Европу. Я говорю ‘в Европе в спортивных штанах никто не ходит.’ Он кивнул ‘я понимаю, я себе куплю приличные брюки’. Мы отправились в магазин, большой. Отдел брюк для мальчиков там занимал хоккейную площадку. Макс перемерял пар тридцать разных брюк, очень страдал, но выбрал две пары — коричневые вельветки и темно-синие слаксы. ‘Ты уверен? Удобно?’ ‘Да.’

И вот мы прилетели в Париж. У Макса это была любовь с первого взгляда, даже раньше — его востроги начались пока мы поднимались из чрева аэропорта наверх, стоя на эскалаторе, а эскалатор находился в какой-то огромной гофрированной трубе, и нас как бы вакуумом высасывало наружу. Гостиница находилась рядом с собором Парижской Богоматери. Мы вышли из метро, Макс поражённо обвёл взглядом набережную Сены, собор, старинные кварталы вокруг, звездой расходящиеся от фонтана бульвары, и выдохнул: «Мама, почему у нас так не строят?» Я, честно говоря, не ожидала, что город сразу произведёт на сына такое впечатление. Он города в свои двенадцать лет не жаловал. Нью Йорк, до которого нам полчаса на машине от дома (если, конечно, без пробок), всегда его утомлял и казался шумным и суетливым, я шутила, что он ‘сельский житель’. Но, видимо, гармония и красота проникают в сердце сразу, минуя детские предубеждения и город покорил Макса моментально. Все четыре дня, которые мы потом гуляли по Парижу, были спланированы Максом — он изучал карты и путеводители, составлял маршруты, читал мемориальные надписи. Пытался заказывать по французски в кафе (и получал бесплатное печенье от хозяйки, за старание), мы взобрались на Эйфелеву башню в дикий холод и ветер (был ноябрь), наши восторженные лица сияли, как льды на Эльбрусе. Мы слушали уличных музыкантов, умилялись собакам бездомных (во Франции к уличным собакам относятся с большим уважением, чем к уличным людям, собак нельзя бросать на улице, и поэтому у всех клошаров там собаки. Для дополнительного уважения — если заберут бездомного в полицию, надо будет найти убежище для его собаки).

Отдельным счастьем было крутить Марсельезу и La vie en rose на крохотной музыкальной шкатулке, шкатулки в изобилии продавались в уличных лавочках.

На Монмартре нас заманивали художники, вырезальщики профиля, артисты всех мастей. Шёл мелкий дождик. Макс ненавидел новые брюки и все время мне об этом говорил — это был наш первый день прогулок, и брюки, надетые сыном надолго впервые, сразу отправили ему жизнь. Я даже предложила ему посидеть с клошарами и их собаками, подождать меня, пока я нагуляюсь. Зонтик я забирала с собой — по-моему только перспектива намокнуть остановила ребёнка, и ещё ему не понравилось, как бездомные пахнут. Когда мы забрались на вершину Монмартского холма и хотели войти в базилику Soucre Couer, перед входом увидели объявление «Вход только в приличной одежде» — это, конечно, мой вольный перевод, но смысл был более-менее именно такой. Макс прочёл, поднял на меня глаза (да, мой мальчик был тогда ниже меня ростом), и спросил «меня бы сюда в спортивных штанах не пустили?». Я, глазом не моргнув — эпохальный момент все-таки, твёрдо сказала «конечно не пустили бы». И, как по мановению волшебной палочки, Макса перестали раздражать его брюки. С этого мгновения и до конца поездки. Волшебная сила искусства, я думаю. Вернее, архитектуры, вернее Франции.

О том, как я была добровольцем на этой самой конференции и о красотах Парижа — в следующем посте, надеюсь я его напишу.