Каникулы Бонифация

Отпуска в Америке короткие. Зависит от места работы, конечно, и от выслуги лет, но начинаются они с десяти дней в году, а то и меньше. Не разгуляешься. Поэтому, с давних пор появилась привычка приурочивать отпуск к празднику.

Когда я нашла свою первую ‘настоящую’  работу, сначала работала там через агенство. Спустя год меня взяли ‘в штат’ и повысили зарплату, и первым делом мне безумно захотелось поехать в Европу. Я увидела билет в Цюрих за триста долларов, где в то время жила моя подруга Лена с семьей. Отпускных дней я еще не накопила, но упускать такой случай даже мысли не было: зачем еще зарабатывать деньги, если не для того, чтобы путешествовать и видеться с друзьями? (Я понимаю, что у всех свой ответ на ‘зачем зарабатывать деньги’, мой за 25 лет не изменился.) Сообразив, что в мае целых три(!) выходных, с субботой и воскресеньем, я попросила на работе еще день в долг и купила себе билет в Швейцарию на три дня. Вылет в пятницу, возврат в понедельник. Лететь с пересадкой через Лондон.

В радостном возбуждении от предстоящей поездки я примчалась в аэропорт Кеннеди, в Нью Йорке. Зря примчалась, выяснилось что мой рейс задерживается. На час, потом еще немного, и представители авиакомпании толком не могли сказать, когда мы полетим. Через некоторое время я поняла, что на свой рейс из Лондона я опаздываю. Стала выяснять, когда же я доберусь до Цюриха? На день позже, мы дадим вам гостиницу, пообещала уставшая женщина в темно-синем костюме United Airlines.

Мой долгожданный короткий отпуск стремительно превращался в полное свое отсутствие — я бы успела прилететь, поздороваться, выпить чаю и как раз пора обратно в аэропорт. Я в отчаянии металась по аэропорту и пыталась понять, можно ли поменять билет на прямой рейс. Ответ был ‘нет’. Долетели до Лондона, там был полный хаос, не только наш рейс задержали, кто на чем и куда дальше летит известно одному б-гу. Я протиснулась к лондонской служащей в темно-синем костюме. Она была менее уставшей и равнодушной, чем ее американская коллега. Выслушав мою сбивчивую речь о двух днях с любимой подругой, которые тают как дым, о первой работе и первом отпуске, она нашла мне место на ближайшем рейсе.

Я провела волшебные два с половиной дня. Мы гуляли по городу и горам неподалеку от дома моих друзей, болтали дни и ночи напролет, хохотали, ели и выпивали. Спать, по-моему, не ложились совсем — времени было жалко. Когда я вернулась, то рухнула на диван у родителей со словами ‘я вам потом все расскажу’ и уснула на сутки.

Через год я опять приехала к Лене, уже на неделю и с сыном (ему было восемь лет). Сыну Лены было десять. Проснувшись на следующее утро после приезда в Цюрих, сына я дома не обнаружила. «Где дети?» Испугалась я. «Лева поехал позать Боре город», — невозмутимо ответила Лена. «Как?!??!!!, они поехали сами?» «Конечно, Лева везде сам ездит — и на русский, и на музыку. Ты, Людка, в своей Америке совсем паникершей сделалась».

Наверное ‘сделалась’, потому как пока дети не вернулись, расслабиться я не могла. Вернулись они очень довольные, мой Борька в восторге держал в руках лего, подаренный Лёвой. К вечеру дети решили, что спать будут не дома, а в палатке. Жили мои друзья в многоквартирном доме, этажей в пять, по-моему. Я опять ошалела и Лена опять объяснила мне, что у американских родителей явная паранойя, и спать в палатке под окнами квартиры, где спят родители, это самое милое дело для мальчишек десяти и восьми лет. Дети вернулись домой под утро — их закусали комары.

На следующий день мы отправились в горы. Впереди — Лена, Лева, Ленин муж с годовалой дочкой (то ли ее везли в коляске, то ли несли на руках), сзади медленно ползем мы с Борей. Лёва время от времени бегает от своих родителей к нам, проверяет не потерялись ли. В очередной раз подбежав, смотрит на нас с жалостью и говорит «хорошо, что у нас нет машины». «Почему?» удивляемся мы. «Вот у вас есть машина, так вы ходить совсем разучились».

Последним аккордом была покупка билетов на автобус. Лёва ушел в школу, я и Боря пешком дошли до остановки автобуса, чтобы поехать в центр Цюриха. На рмтановке автомат, где надо заранее купить билеты. Написано всемпо немецки. Я пытаюсь разобраться. Боря: «Мама, ты читаешь по-немецки?» «нет». «Понятно. А ты покупала тут уже билеты в автомате?» «нет, я сецчас разберусь». «Ты знаешь, мама, с Левой я себя чувствовал гораздо комфортабельнее!».

Немая сцена. Занавес.

Я очень люблю путешествовать — и одна, и с детьми, и с друзьями. Билеты теперь покупаю быстро, и по горам тоже хожу очень даже ничего. Опыт!

А в это время, в голубом вагончике

В 2016 году я ездила в Перу. Основной целью был, конечно, Мачу Пикчу, и я там побывала, и он меня поразил. Кстати, первое, что объяснил нам гид — это как произносится Мачу Пикчу — с буквой «к». А без «к» получается совсем другое слово, относящееся к мужской анатомии.

Поездку готовили друзья, и я заранее почти ничего не читала о стране. Теперь хотелось бы поехать еще раз и посмотреть то, чего не увидела в первый — кроме Мачу Пикчу в Перу есть и другие очень достойные внимания места. Например, Арекипа — белый город, второй по величине город Перу. О нем мне, уже после поездки, рассказала замечательная Наташа Дудкина (автор и исполнитель песен, человек многих талантов, с недавних пор она еще и фарфор расписывает). 

Или радужные горы, к которым тяжело добраться, но очень бы хотелось — от одних картинок захватывает дух. Природа удивляет круче всех, и никакие фотошопы ее не переплюнут (к счастью).

https://images.app.goo.gl/Kx5etmtp33S5ug47A

Но пять лет назад маршрут у нас был почти стандартный — перелет в Куско, с пересадкой в Лиме, из Куско радиальная поездка в долину храмов.

В Куско у нас был гид с романтическим именем Валентин, очень знающий и патриотичный. Он сравнил меня с Кукой — в которую, по одной из легенд, влюбился король инков, и очень плакал, когда она умерла. Валентин Цитировал Эйнштейна: ‘воображение важнее знания’.

Рассказывал, что все работают на благо общества, натуральный обмен и на себя.

потом переезд автобусом в Urubamba, ночевка там же, и поездом, в пять утра, до 104 км. Потом с семи утра до трех часов дня пешком, по горам, до Солнечных ворот Мачу Пикчу. Там краткое любование открывшимися видами, автобусом вниз, в Аквакалиенте (очень нравится это название, произносишь и капельки воды звенят на языке). На следующее утро — (или не утро, в четыре утра) первым автобусом наверх, встречать рассвет в Мачу Пикчу, увидеть его почти пустым, почувствовать его магию. Совершенно другое ощущение, чем накануне, когда спускались к городу сверху, от Солнечных ворот.

Дальше — возвращение поездом в Куско, оттуда восемь часов машиной на Амазонку на два дня — это было большой ошибкой. Дорога — серпантин, щебенка. Душно, окна открыть — пыль, а кондиционер в нашем минивэне не работал. Вернее, он включился, усилиями одного из участников поездки, и, мгновенно, почти этого участника отключил — обдал нас белой пылью. Выяснилось, что фреон в кондиционере мутировал во что-то другое. Потом, конечно, все это забылось — экзотические бабочки, попугаи и птицы; древние лодки с шестом, на которых мы плавали на затерянном в джунглях маленьком озере, вблизи наблюдая этих диковинных птиц. Мне особенно запомнились гаоцины (hoatzin).

Опять возвращение в Куско, Мы все время были там проездом, и я очень жалела об этом. Прошлась под мелким дождем по полупустынным улицам, купила в аптеке алоэ гель, от укусов амазонских гнусов. Ужинали мы в очень вкусном ресторане, сидели во внутреннем дворике гостиницы, где он находился, в окружении очень затейливых инсталляций.

После этого на два дня вернулись в Лиму, и оттуда улетели домой. В Лиме мы, кстати, попали на их знаменитый ежегодный кулинарный фестиваль. Растянутый на километр или больше в длину ряд павильонов, уставленных палатками с очень вкусной и разнообразной едой. Мне больше всего понравилось севиче и какой-то перуанский морской суп, уже не помню из чего.

Перечитала — не очень, наверное, стандартный маршрут:) Я во время поездки писала короткие зарисовки, если кому-то интересно, их можно прочесть на моей ФБ странице, под хэштэгом #перомоперу.

Тогда не дошли руки, а очень хотелось рассказать о поездке на поезде. Вернее, их было две — первая до полустанка, куда мы ехали два часа, и откуда шли до Мачу Пикчу. И вторая, на обратном пути — от Аквакалиенте в Куско.

По дороге в Мачу Пикчу мы ехали вместе с местными людьми, в обычном вагоне. Мы тогда еще не подозревали, что бывает и необычный поезд. Очень хотелось спать, и я проспала большую часть пути, поэтому особо ничего не помню, кроме того, что местные жители доставали съестные припасы, раскладывали и ели их на столиках. Это было очень похоже на поездку на юг из моего детства, в плацкартном вагоне. Только в перуанском поезде не было полок, а были кресла, с мягкими сидениями, и столик посередине. И когда мы сошли с поезда в семь утра и начали восхождение к городу инков, мы еще часа два-три все время видели поезд (они ходят часто), слышали стук его колес в ущелье внизу. Идти пешком было долго, и один из участников похода все время сетовал, что мы не доехали поездом до самого Аквакалиенте, и повторял: «а в это время, в голубом вагончике вкусно кормят».

На обратном пути мы ехали в туристическом поезде. Он был роскошен — крыша в вагоне стеклянная, панорамные окна, вид на проносящиеся мимо красоты почти 360 градусов, мягкие кресла с высокими спинками и подголовниками. Проводники, похожие на стюардов в самолете — женщины на каблуках и в костюмах, темно синих с ярким красным шарфиком и в пилоточке. Но не это меня поразило. Этот поезд был каким-то другим миром. За три часа поездки мы увидели нищету, цирк, фокусы, показ моды и «duty free shopping», и все это «не отходя от кассы», в смысле — кресла.

Все смены действий происходили без всякого предупреждения, и заставали меня врасплох. Порядок я сейчас не помню, но, по моему, первым в наш вагон ворвался акробат в очень колоритном костюме и маске, закрывающей лицо. Это был перуанский фольклорный персонаж, он скакал, танцевал и задирал пассажиров под задорно-тягучую местную музыку. Вид у него был немного пугающий. Не успели мы выдохнуть, как поезд вдруг остановился. Казалось, что кто-то нажал стоп кран, и я вполне допускаю, что так оно и было. К нашему вагону подошли двое маленьких мальчишек лет шести-восьми.

Проводники вынесли им соки, не выпитые пассажирами, какие-то остатки обеда… Неподалёку стояла сгорбленная сухонькая старушка, с длинным крючковатым носом и букетиком цветов в руках. Цветы были нежные, сиренево-розовые. Что-то между нарциссами и лилиями. Продавала она эти цветы? Или имела отношение к мальчикам? Или её просто нарисовал там какой-то художник, для полной абсурдности картины? Старушка не была плодом моего воображения, хотя воображение мое уже не справлялось с реальностью происходящего. Контраст между комфортом и ‘буржуйностью’ поезда и нищими местными жителями за окном просто не совмещался а моей голове в одну картинку. И сюрреалистичность происходящего усугублялась тем, что было совершенно не понятно, как бабушка и мальчишки туда попали? Поезд стоял вдоль земляного откоса, идущего в гору, заросшего каким-то кустарником. Расстояние между поездом и откосом было меньше метра. Я никак не могла понять, как они проникли к поезду. Ни тропинки, ни просвета в кустах видно не было. Мальчишки ладно — они везде проникнут, но бабушка? Точно из другой реальности.

Пересмотрела фотографии — точно другая реальность: теперь вижу, что на фото совсем не старушка, а мужчина, очень сгорбленный, но совсем не старый. Цветы и одежда сбили меня с толку.

Позже проводники демонстрировали модные местные вещи — свитера из шерсти ламы, платки. Это было частью их работы. Переодевались они, видимо, в туалете.

Это поездка и пять лет спустя помнится  очень ярко и в деталях. Как здорово, что в моей жизни были, и надеюсь еще будут, такие интересные путешествия.

Экспромты — #1

Exploratorium, San Francisco. Ручная работа

Вы любите экспромты? Поехать куда-нибудь не планируя, позвать гостей, потому что настроение хорошее и вечер оказался свободным? Или в незнакомом городе, направляясь к какой-нибудь заранее намеченной достопримечательности, увидеть боковую симпатичную улочку и свернуть в нее, потому что очень любопытно узнать, что там — за поворотом? А Эйфелева башня, как и Пизанская, точно никуда не денутся.

Я все вышеперечисленное очень люблю, более того, если все распланировано до мелочей, мне немного скучно. Хотя, если распланировано не мной, и интересно, то я с удовольствием следую плану, потому что точно не знаю, что меня ждет, и сохраняется элемент неожиданности. 

У меня есть подруга в Сан Франциско, и каждый раз, когда я к ней приезжаю — с детьми или без, она придумывает совершенно замечательные вылазки, каждый раз открывает мне что-то новое. Моя первая ‘туристическая’ поездка в Сан Франциско и его окресности 25 лет назад запланированная тур-агентом, была хорошей, но осмотр всем известных достопримечательностей, включая Твин Пикс, Fisherman’s Wharf и Алькатрас, и поездка по винодельням долин Napa & Sonoma не идет ни в какое сравнение с винодельней Castello di Amorosa https://castellodiamorosa.com/

Мы там дегустировали вина по ‘стандартному’ билету, но подруга моя 20 лет прожила во Франции, и после пары очень специфических вопросов и отзывов о винах, которые нам наливали, которые она задала девушке, проводившей дегустацию, девушка достала совсем другие вина. Они в наш билет не входили, но так выгодно отличались от тех, которые наливали вначале, что я купила три бутылки. Две красного, одну белого. Каждая в десять раз дороже моей обычной ценовой ‘планки’ на вино (планка у меня не высока, и вина, кстати, в основном, очень достойные покупаются). Но тут я очень впечатлилась, и купила три — одну в подарок виновнице торжества — подруге из Сан Франциско, другую в подарок другу, тонкому ценителю вин и гурману, с корыстной целью как-нибудь распить ее вместе — он живет в пяти минутах ходьбы от моего дома и его жена — моя близкая подруга, и третью — белого- домой, чтобы когда-нибудь, под фуа-гра.

Судьба этих бутылок сложилась по разному, хотя для меня одинаково — уже пятый год я надеюсь попробовать бутылку красного #1, но друг все открывает другие бутылки, и в Сан Франциско, гда живет бутылка #2 в ожидании моего приезда, все никак не выберусь. 

С белым история детективная — оно исчезло в моем собственном доме. Я его спрятала, мне кажется  в подвале, обычном, за неимением винного, чтобы в прохладе, как положено приличным винам, оно дожидалось фуа-гра. Через пару месяцев мой средний сын решил обустроить подвал для тусовок с друзьями. Ему было семнадцать. Была проделана большая работа, сын с друзьями выбросил горы всякой ерунды, тяжелая мебель переносилась с одного места на другое. Подвал преобразился. Через некоторое время я вспомнила о вине. Обыскала весь дом и вина не нашла. Спросила у сына «вы когда подвал убирали, вина не видели там? Белое, очень дорогое?» все мои знакомые очень веселились, когда я рассказывала об этой пропаже. Удивлялись моей наивности в ожидании получить любой другой ответ кроме «ничего не видели».

То есть, ни фуа-гры, ни дорого вина у нас с тех пор не водится, но это ничего, есть повод вернуться в Сан Франциско и в Париж.

Еще мы побывали на ярмарке Диккенсовских времен — до Ковида она ежегодно проводилась в Сан Франциско перед днем Благодарения. Ярмарка проходит в огромном павильоне, многие сотни посетителей приходят туда ежедневно.

Полностью переносишься в Англию 19 века. Люди (те, кто хочет, конечно) одеты в костюмы того времени, вокруг лавочки ‘ремесленников’, где продают шляпки, кружева, украшения, еду; ‘городская площадь’, где учат тогдашним танцам. Показывают, как делались те или иные вещи.

Очень хотелось и шляпки, и кружев, но вспомнив что век на дворе 21, я ограничилась примерками.

В Калифорнии и Сан Франциско я была семь раз, и точно буду еще, экспромтом или запланировав. В этом посте город оказался совершенно случайно- экспромтом:)

Я хотела написать, что вчера, совершенно случайно, осталась ночевать у друзей, мы вышли погулять вечером и попали под дождь, и это было прекрасно, свобода и детство, и мы промокли, когда вернулись домой меня переодели в сухие вещи, и мы посмотрели хороший фильм. И я, обычно выбирающая, что взять с собой из вещей тщательно и бесконечно (тут никаких экспромтов), приехав без единой вещи, была абсолютно в порядке в том, что мне дали. Вещи всегда вторичны, а люди и впечатления — это то, что делает жизнь живой.

Еда и фотографы — часть 3, последняя

Я обещала досказать историю о наших приключениях по дороге из Перпиньяна в Авиньон. Весь этот день мы как-то не попадали во французское расписание поесть. То есть они — французы- ели вовремя, а мы пытались догнать их за обедом, а потом и за ужином.

Поев устриц и мидий часа в три дня, к десяти вечера мы добрались до Авиньона. Решили, что Авиньон город не маленький, гостиница у нас в центре, проблем с рестораном быть не должно.

Шёл проливной дождь, мы долго петляли по булыжным улочкам, то и дело натыкаясь на блокирующие дорогу низкие железные столбики. Оказалось, что гостиница в центре — это, конечно, хорошо, с утра. А вот вечером из-за близости Папского дворца и всяких государственных учреждений, эти самые столбики выезжают из под земли, чтобы поздние туристы не нарушали заведённый веками покой и порядок. Поиски гостиницы казались бесконечными, мы вдоль, и ещё раз вдоль, исколесили узкие односторонние улицы, постоянно натыкаясь на столбики. Когда нашли, и вошли в старинный трехэтажный каменный дом, аскетичный внутри, но с мраморной широкой парадной лестницей, наши мысли занимала только еда.

Ночной портье, сидящий за маленькой конторкой при входе выдал ключи от номеров. Такие настоящие, с грушей. «А где поблизости можно поесть?» спросили мы. «Нигде» испуганно промолвил он. «Уже десять часов, погода плохая, все закрыто». Ужас отразился в наших глазах. «А вот этот большой холодильник за вашей спиной, там ведь наверное продукты на завтрак? Можно нам продать из него что-нибудь?» Портье сокрушенно покачал головой, отодвинул шторку, заслоняющую часть холодильника и показал амбарный замок(!), висящий на холодильнике. И ключей ночному портье не положено — наверное, и ему иногда хочется есть в неурочное время. Не знаю, как мои спутники, а я в этот момент была готова разлюбить Францию — эту гастрономическую столицу мира с очень четким, как выяснилось, графиком приема пищи.

И тут этот добрый молодой человек растрогал меня до глубины души — он открыл выдвижной ящик своей конторки, и, покопавшись там, извлёк три пакетика чая, сахар, пару пакетиков с крекерами и плавленный сырок. И протянул все это богатство нам. Я прослезилась.

Мы накрыли «ужин» — номер был огромным и полупустым, в центре комнаты стоял круглый деревянный стол и четыре стула на тонких ножках (тоже недоедали), в углу стоял буфет, и потолок был почему-то выложен паркетными досками. У наших русских друзей была с собой бутылка водки и соленые огурцы. Мы разлили по рюмкам, подняли тост и почти чокнулись, и тут ужас опять отразился на моем лице — я вспомнила, что мы с мужем оставили паспорта в мотеле Перпиньяна, где провели предыдущие три дня. Муж, для пущей сохранности, спрятал их под висящим под потолком маленьким телевизором. То есть, мы в Авиньоне, на одну ночь, время полночь, а наши паспорта ночуют в Перпиньяне. Я тем летом учила французский (учу до сих пор, с перерывами лет в пять). Позвонила в мотель. Сонный мужчина на том конце провода понял из моей сбивчивой речи, что мы забыли паспорта, а я поняла, что сейчас он их искать не может, там спят люди, но завтра поищет и если найдёт — вышлет в нашу следующую гостиницу в Сан Рафаэле.

Мы выпили, закусили плавленным сырком по братски поделённым на четыре части, крекером и солёным огурцом. После этого царского ужина пошли спать. Утром я попросила портье созвониться с мотелем в Перпиньяне и удостовериться, что все всех поняли и адрес нашей гостиницы записан правильно. Когда мы доехали до солнечного Сан Рафаэля, паспорта ждали нас на регистрации — я поразилась скорости экспресс почты.

Францию по-прежнему люблю, паспорта больше не забываю. Хорошо все, что хорошо кончается, а из мелких и крупных неприятностей со временем получаются весёлые истории. Желаю всем интересных путешествий и хороших воспоминаний!

Винодельни и фотографы — часть 2

Я уже писала о выставке фотографии на юге Франции, где побывала благодаря моему другу-фотографу, см. Минимализм и фотографы. После Перпиньяна пути наши шли через Авиньон, а потом расходились. От Перпиньяна до Авиньона ехать было часов пять. Напрямую, может быть и быстрее, но мне всегда интересно поехать как «нормальным героям», которые «всегда идут в обход». Чтобы наткнуться на что-нибудь интересное незапланированно.

Мы ехали местными дорогами, любовались виноградниками, остановились на пару часов в Нарбонне, побродили по тишайшему монастырскому двору и выпили кофе на шумной главной улице. Вспоминая Нарбонну, залезла сейчас в Викапидию и поняла, что мы ее почти не видели — там очень богатая история, город основан ещё римлянами в 118 году нашей эры, есть знаменитый песчаный пляж. Но даже та малая толика города, которую мы увидели, нам понравилась. После Нарбонны двинулись дальше в сторону Авиньона, через виноградники.

В какой-то момент, увидев четвёртый или пятый указатель на винодельню, наши фотографы воскликнули — мы должны это снять!

Выбор был сделан совершенно произвольно — просто свернули к следующей винодельне. Не очень приветливая девушка не очень понимала, что нам от неё надо, не очень говоря по английски. Я, почти не говоря по французски, пыталась объяснить, что вот знаменитые фотографы хотят запечатлеть вашу винодельню, увековечить и рассказать о ней далеким северным братьям. Она понимала, что какие-то странные люди вино пробовать не торопятся и морочат голову. Пыталась строгим взглядом вытолкать нас из своего храма вина. Но северные братья люди упорные, и к суровым взглядам очень даже привыкшие. Поэтому мы не сдавались, и в какой-то момент девушка позвала хозяина разбираться с незваными гостями.

Нам повезло — хозяин винодельни Жан Марк оказался очень дружелюбным бывшим морским офицером, и хорошо говорил по английски. Его офис был сделан в форме подводной лодки и располагался под потолком огромного помещения, где стояли гигантские канистры с вином. Он был польщен вниманием мэтров фотографии, стал все нам показывать и рассказывать, мы напробовались вин долины Роны, обаялись Жан Марком (он был ещё и красив, и очень обаятелен).

Часа через два экскурсии по винодельне под беспрестанное щелканье двух фотоаппаратов затворов, красавец Жан Марк перестал занимать все органы чувств любителей вина и фотографии, и мы поняли что страшно проголодались. Спросили где поблизости можно пообедать? Жан Марк посмотрел на часы и схватился за голову. В нетуристических местах распорядок дня строгий, ланч и ужин подают только в определённые часы. В промежутке — между 2мя часами дня и 6ю вечера закрыты все рестораны и кафе. И даже поставщику вин в эти самые рестораны не делают исключения — Жан Марк позвонил в пару ресторанов, ему сказали — для тебя, в виде большого одолжения, можем накормить твоих гостей в пять вечера, но никак не раньше. Время было около трёх, есть хотелось очень, в Авиньон надо было добраться к вечеру. Трое голодных мужчин и одна голодная женщина становились опасны и исполняли «Урчащий танец живота». Жан Марк понял, что надо что-то делать: «я придумал, где вас накормить, садитесь в вашу машину и езжайте за мной», сказал он.

Через двадцать минут, в сопровождении серого неба и то мелкого, то крупного дождя, мы оказались на краю пенинсулы. Там, в сосновом лесу, стояли дачные домики на сваях, очень похожие на волжские прибрежные дачные посёлки. Попадались редкие прохожие, несущие в руках целлофановые пакетики с устрицами.

У самой воды находился полуоткрытый рыночек (крыша есть, стен нет. Рыбаки подвозили улов прямо к нему, и девушка по имени Вероника продавала мидии и устрицы на вес. Жан Марк объяснил ей, что вот этих русских надо срочно чем-то накормить.

Вероника прикинула на глаз наш общий вес и моментально рассчитала в голове меню на каждый килограмм. Она посадила нас за длинный пластиковый стол с белыми пластиковыми стульями, вместо стен был натянут полиэтилен. Чтобы дождь не намочил. Поставила на стол белый хлеб, кувшин белого вина, и стала метать дюжины устриц и тазы мидий. Мы поглощали с бешеной скоростью, как будто хотели попасть в книгу рекордов Гиннеса, было четыре перемены дюжин устриц и тазов. Устрицы из всей компании любила только я, но в этот день и час их полюбили и мои спутники. Это был самый вкусный обед и самый красивый вид за «окном» из полиэтилена, с каплями дождя на нём.

К вечеру мы добрались до Авиньона и там нас, конечно, ждали новые приключения. Но о них — в следующий раз.

Минимализм и фотографы — часть 1

Перпиньян, крепость Кастиллет

Как-то раз, мой друг — очень талантливый фотограф Сергей Фомин, предложил встретиться в городке Перпиньян и посетить конференцию фотографов Visa pour L’image. Мы скоординировали планы, и в начале сентября мы с мужем оказались в Перпиньяне. Многие отели были уже забиты другими фотографами, и выбирая из того, что осталось, и принимая во внимание бюджет всех участников поездки, мы забронировали номера в Motel 6. Это сеть дешевых, аккуратных минималистких мотелей. Ночь стоила тридцать шесть долларов, это было очень давно.

Нам дали номер на втором этаже, лестница снаружи. Комната была похожа на капсулу космического корабля — все необходимое есть, продумано хорошо, но лишнего шагу ступить негде. Если твой чемодан не проходит по размерам под стандарты ‘в салон самолёта’, в комнате отдельного места ему не найдётся, будет спать с тобой на кровати. Так, кстати, решаются многие проблемы — слишком мягкий матрас — кладёшь на него чемодан и себя сверху; в номере прохладно — накрываешься чемоданом. Размеры санузла были спроектированы для людей на строгой диете. Рядом с душем хорошо было бы повесить инструкции с картинками йоговских ассан, позволяющих изогнуться так, чтобы в этот душ залезть и не зацепиться за кран.

Пару душевых царапин украсили мои бока — йог я тогда была начинающий, да и французские круассаны входили и входят во все мои диеты.

Перед сном и по утрам мы преодолевали трудности минималистского дизайна, качали мышцы, передвигая чемоданы, и совершенствовались в йоге. Днём загорали на пляже, вечером тусили под звёздами со знаменитыми фотографами, которых я, к сожалению, в лицо и по именам не знала, но Сергей и его друг Алексей просвещали меня, темную. Вечерами все участники конференции собирались в амфитеатре крепости, под звёздами, и смотрели слайд-шоу на огромном широкоформатном экране. Помню, идиллическая атмосфера тёплой ночи позднего лета контрастировала с очень правдивыми и жесткими фотографиями о войнах в странах третьего мира.

Ещё неподалёку был городок Коллюр, с разноцветными трехэтажными домиками, полукругом огораживающими песочный пляж. Там очень радостно загоралось (под солнцем), а на площади шёл какой-то фестиваль, с песнями, танцами, экзотическими костюмами.

Позже, в Метрополитан музее в Нью-Йорке я набрела на картину Paul Signac, Collioure, 1929, и поразилась тому, что всё осталось по прежнему в этой волшебной бухте — и домики, и их цвета, и крепостная башня лет двести охраняющая бухту.

Ещё из Перпиньяна мы ездили в Каркассон. Это крепость с богатой историей и прекрасно восстановленная.

Согласно легенде, армия Карла Великого пять лет осаждала сарацинский город. Дама Каркас встала во главе рыцарей-защитников города после смерти мужа. Но в начале шестого года у осаждённых подошли к концу запасы пищи и воды (неплохо они запаслись на пять лет!). Дама Каркас приказала учесть все оставшиеся припасы. К ней привели последнюю свинью и принесли последний мешок зерна. Дама накормила свинью зерном, а затем сбросила с самой высокой башни города.

Карл Великий и его люди, поверив, что в городе ещё полно продовольствия, так как свиней там кормят зерном, снял осаду. Видя, что армия Карла Великого уходит от города, дама Каркас, радуясь тому, что её хитрость удалась, приказала звонить во все колокола. Один из людей Карла Великого воскликнул: «Каркас звонит!» (фр. Carcas sonne!). Так объясняется происхождение названия города Каркассон.

Мы провели в этой крепости весь день, облазили все башни, походили по широким стенам. После очень вкусного ужина с фуа-гра, вином и десертом, муж почувствовал что калорий было слишком много (может быть, все ещё сочувствовал голодным горожанам из 8го века). За руль рентованной машины села я, и никак не могла разобраться какие кнопки отвечают за какие фары. В результате ехала по горной извилистой дороге чересчур извилисто, подмигивая всем направо и налево. Полицейские не оценили эту иллюминацию, остановили меня и учинили допрос: где была, что пила, почему виляю и мигаю?

Я пыталась отвечать по французски, но они были строги и решили говорить со мной на разных языках. Я объясняла про калорийную еду, долгий день, больного (а не пьяного) мужа на заднем сидении. В итоге мне назначили ‘отсидку’ на ближайшей заправке, чтобы вино окончательно выветрилось из моей памяти. Полицейские следили за выветриванием вина из своей машины, с расстояния в пять метров. Не помню, научилась ли я включать дальний свет не мигая и не пугая полицейских, но до Перпиньяна мы доехали благополучно. Вино выветрилось, а история осталась.

В жизни так и бывает — все, что должно остаться — остаётся и вспоминается тепло. А то, что не должно остаться — растворяется в воздухе под присмотром или без присмотра полицейских. Такой вот минимализм, и мы сами себе фотографы.

Япония — далекая и загадочная. Часть 1я

В Японию очень хотел поехать мой сын Макс. Уговаривал меня, учил язык (ну или те системы иероглифов, что используются в настоящее время, как сказать “Аригато” — то есть спасибо, и что сказать “Аригато” тоже непросто — есть как минимум 5 способов это сделать и в каждой ситуации только один из них единственно верный). А до Макса — мечтал о Японии мой старший сын Боря. То есть Япония в нашей семье передавалась по мужской линии 🙂 Может быть кто-то когда-то был самураем?

Я оставалась влюбленной в Европу и не поддавалась. Они мечтали без меня.

Но 2 года назад все сошлось — моя любимая подруга Ленка, которая вдохновила меня на многие поездки возможностью с ней увидеться, должна была 2 месяца провести с мужем в Киото. Муж у нее гениалный физик, скоро он придумает как нас с ней телепортировать друг к другу по требованию, но пока он работает над этим, я летаю самолетами разных компаний в те страны, где они так уютно и интересно в этот момент времени живут.

Ленка сопровождала мужа в Киото не в первый раз — они уже жили там целый месяц за год до нашей поездки, и я очень ярко помнила её рассказы о том, как можно выйти из дома и бродить по окрестным храма и горам, и время откатывается на пару-тройку веков назад, и буддистские монахи в оранжевых одеяниях знаками покажут тебе дорогу домой — в прямом и переносном смысле.

В Киото Лена научилась покупать вкуснейшую рыбу на ужин, и приправлять ее всевозможными местными соусами, и ещё она говорила как там все по другому, совершенно другой мир, и это можно только почувствовать, словами передать нельзя.

И вот, в январе 2018 года, узнав что Лена с мужем опять будут в Киото весь февраль, я решила подарить Максу поездку в Японию в честь окончания школы, а заодно увидеться с любимой подругой, и, может быть, проникнуться наконец Японией. Хотя, честно говоря, я не особо рассчитывала или стремилась “проникнуться”, главным стимулом было повидаться с Леной и сделать приятное Максу.

Готовиться особо было некогда — все решали, как обычно, в последний момент, за недели 3 до поездки покупали билеты на самолет, за 2 бронировали жилье и договаривались с гидами.

Еще, по совету опять же Лены, очень начитанной и образованной, я взяла в библиотеке 2 книги о Японии. Одну «Легенды Генджи», написанную в 1011 — 1084 годах Леди Мурасаки — придворной дамой и дамой сердца принца Генджи, и вторую “Сегун” (“Shogun”), Джеймса Клавелла — о борьбе за власть и становлении династии самураев Торонага и об английском капитане Джоне Блэкторне, потерпевшем крушение у берегов Японии и ставшем впоследствии самураем.

Торонага — реальный исторический персонаж — сёгун Токугава Иэясу, объединивший в 1603 году феодальную Японию, в образе Джона Блэкторна отразились реальные черты и факты биографии английского штурмана Уильяма Адамса (яп. Миура Андзин), действительно попавшего в начале XVII века в Страну Восходящего Солнца, прожившего там около 20 лет и умершего в 1620 году в возрасте 55 лет. В Токио есть ему памятник.

Книгу «Сёгун» я читала до поездки, во время, и после. С огромным интересом и удовольствием, и ни минуты не жалела о «лишнем весе» в грамм 500 — книга была внушительной и солидной, как и история, рассказанная в ней.

С каждой прочитанной страницей и с каждым днём, проведённым в Японии, я понимала насколько это другой мир, другая культура, обычаи и привычки. Чужеземцы могут пытаться понять Японию и японцев, но это всегда будет взгляд со стороны. Для того, чтобы понять этот мир глубже, надо быть японцем, или приблизиться к пониманию, прожив там полжизни.

1000 островов и сказки Шахерезады

12 лет назад, ничего заранее не планируя, как у нас это часто бывает, мы загрузили 2х летнюю дочь и 7 летнего сына в машину и поехали на север, на 1000 островов. В Александрию — египетский город на реке из остатков айсбергов. По названию египетский, а по сути — маленький американский городок на северной границе штата Нью-Йорк и Канады.

Тогда выяснилось, что наша дочь не любит ездить в машине — ехать надо было 5 часов, а она начала плакать через 30 Минут после того как мы выехали из дома. Скорее всего, протестовала она не против долгой дороги, а из-за того что мы с ней не посоветовались и ничего не спланировали – но это я теперь знаю, когда ей 15 и она мастерски организовывает всех и вся. А тогда пришлось остановиться в Сиракузах, потому как были праздничные выходные и искать на ночь глядя гостиницу в маленькой Александрии, с двумя детьми, один из которых ревел уже часа 4, мне показалось не лучшим вариантом.

Нам тогда очень повезло — Друзья посоветовали, где остановиться в Сиракузах, в этом отеле была свадьба, но нам досталась последняя комната, и дочке даже дали маленькую детскую кроватку. Когда на следующий день мы приехали в Александрию, отправились в самую красивую гостиницу с видом на замок, нам тоже досталась там последняя комната. Дочка ночами плакала и не давала спать, сын просыпался, Наклонялся над её кроваткой и говорил «Ника, мы тебя все так любим, ну что ты хочешь? Пожалуйста, спи!»

Ника не спала. И не ела — никакие пиццы, суши, макароны не могли заменить бабушкиных котлет, к которым она привыкла. Вспоминаем теперь, конечно, с удовольствием — это удивительное свойство воспоминаний — плохое стирается, остаётся только то, что приносит радость. А иначе зачем вспоминать?

И вот 12 лет спустя мы приехали сюда же, на 1000 островов. У нас подряд три именинника — среднему сыну 20, мне и моей маме чуть побольше. Мой муж все организовал и спланировал, это был сюрприз мне. Очень приятно ни о чем не думать в преддверии дня рождения, довериться, собрать вещи, поехать и быть готовой удивиться и обрадоваться. Я люблю сюрпризы, особенно на свой день Рождения, иначе надо за все отвечать, продумывать, успевать. А так — все это сделали без меня. Если что не так — надо принять, ведь невозможно прочесть мысли другого, можно только сделать как кажется лучшим тебе и надеяться, что тот, для кого ты это затеял, будет рад твоему выбору.

Нам опять повезло — в дни празднования погода была идеальная, тёплая и солнечная. Муж снял целый остров. Этот район потому и называется тысяча островов — здесь река Святого Лаврентия разрезана островками — крохотными и побольше. Некоторые помещают только домик на стропилах, а другие — целые замки. Один такой знаменитый замок — Болдт — является главной местной достопримечательностью, туда возят экскурсии. С этим замком связана печальная история его владельцев, о ней сейчас не хочется вспоминать.

Наш остров назывался Эмо. Он был среднего размера, примерно как футбольный стадион. Узнать его было легко — на склоне был выложен из камней огромный белый якорь. Два домика могли поместить 16 человек. Ещё на острове был прелестный маяк-беседка, к которому вела винтовая лестница, костровище, где всю ночь общались наши взрослые дети и их друзья, и ещё пару нежилых построек. С большой земли можно было переправиться минут за пять. Если, конечно, есть лодка — никаких регулярных перевозок на островки из Александрии нет, надо или иметь свою лодку или рентовать на одной из ‘марин’ — лодочных станций. Наши друзья снимали дома на берегу, и заранее сняли по понтону. Наш понтон должен был приехать из Нью Джерси, но чуть не погиб по дороге смертью храбрых, впал в кому. У прицепа, на котором мой муж его перевозил, лопнула шина, в 2 часа ночи они с сыном ее поменяли, через километров пять она лопнула снова. Пришлось бросить понтон на дороге, его уволокла какая-то компания отвечающая за чистоту дорог. Судьба его решается.

Проблему с лодкой, которую снять на самые популярные выходные сезона в последний момент почти невозможно, с помощью друзей мы решили. На ней, правда, нельзя было плавать после заката, и праздник грозил превратиться в утренник. Но друзья опять пришли на помощь, их лодки плавали и ночью, и днём, и они помогли перевезти гостей.

Праздник удался на славу. Было море песен, стихов, музыки, смеха. Я смотрела на маму — она улыбалась и танцевала, и была очень красивой и молодой. Меня переполняли радость и благодарность — мне так повезло — в моей жизни очень много замечательных, талантливых, искренних и любящих меня людей. Это такое огромное счастье. Я думаю, каждому человеку можно пожелать бывать там, где тебе хорошо, с теми, с кем тебе хорошо. Лучше ничего и быть не может.

Под конец небо озарилось разноцветными огнями — мой муж ещё и фейерверк устроил. Это было так красиво и празднично, мне даже не верилось, что у нас свой личный фейерверк, и я вижу как поджигают каждую ракету, и она взлетает ввысь и разлетается множеством маленьких звёзд.

Наша жизнь — это тысяча островов. Маленьких и больших, солнечных и пасмурных, праздничных и будничных. И мы рассказываем себе истории о каждом из них, и истории эти, как сказки Шахерезады, всегда недосказаны. Пусть это будут хорошие и добрые истории — автор волен писать их так, как душа пожелает. Запоминать светлое и радостное, а о плохом — упоминать вскользь, не тратя энергии и душевных сил, они пригодятся для новых сказок и праздников.

Карантинная философия.

Вот смотрю на эту фотографию Патагонии 4 месяца спустя, и теперь пейзаж приобретает философский смысл. Снято сразу по приезде в городок Эль Шалтен, — я пошла на прогулку к водопаду, шёл мелкий дождик, знаменитый вид на пик Фитц Роя был затянут шторами облаков. Я шагала очень быстро, завернувшись в шарф — было ветрено, злилась на мужа что не составил мне компанию.

Минут через двадцать облака стали рассеиваться и настроение у меня ‘рассеялось’ вместе с ними. Очертания гор проступали все чётче, река извивалась лентой Мёбиуса, не обращая внимания на погоду и прохожих, по своей привычке, выработанной в последние пару тысяч лет.

И я думала о том, что настроение как погода, и в плохом настроении не замечаешь всей полноты и красоты картины перед тобой. А в хорошем — видишь все в ярком солнечном свете, можешь разглядеть в подробностях ту красоту, что всегда была перед глазами, но ты ее не видел — был занят подсчетом туч и облаков.

На следующий день погода была прекрасная, мы с мужем пошли в горы на весь день. Гуляли девять часов, не устали совсем, любовались вершинами, долинами, озёрами. Устроили привал, и сидя на мягком ковре из мха, съели припасённые бутерброды из остатков самого вкусного на свете стэйка (бифштекса), заказанного на ужин в ресторане накануне вечером. Он был необыкновенно вкусным и нежным, вилкой можно было резать, и таким большим что мы его на ужин весь не съели, осталось на обед.

В середине пути встретили пожилую пару очень бодрых шотландцев. Они приехали в Аргентину на пять недель, без брони гостиниц и определенного маршрута, только билеты туда и обратно. Нравится — остаются еще на пару дней, хочется уехать — уезжают. Такая свобода! Я к ним сразу ‘прониклась’. Рассказали, что живут в очень симпатичной маленькой гостинице и каждый вечер ходят в ресторанчик рядом с ней, потому как там очень вкусно. Я попросила название ресторана — шотландский джентельмен невозмутимо ответил ‘а мы вам не скажем. Он очень маленький, сами хотим пойти’. Я подумала — шутит, но ничего подобного, держал оборону ресторана на полном серьезе. Они нас ещё и обогнали и вернулись в город на час раньше, несмотря на то что старше лет на 10.

-Ну все, теперь мы обязаны найти этот ресторан и там поужинать, — сказала я мужу. -Как ты собираешься его искать, мы же названия не знаем?

-у нас есть приметы! Во первых, маленький на 10 мест, во-вторых рядом с гостиницей, а в-третьих, уверяю тебя, наши шотландцы будут там собственной персоной, так что не ошибёмся.

И, конечно, так все и было — нашли ресторанчик и ужинающих в нем наших скрытных гурманов. Мест, кстати, не было, как и обещали. Договорились подождать, выпили пива через дорогу и потом действительно очень вкусно и необычно поужинали (там все рестораны мясные, а в этом были в основном овощные блюда с очень интересными специями). И ещё, когда мы вернулись ужинать, нашими соседями за столиком рядом вместо шотландской парочки оказались русские ребята из Питера, молодые и очень славные. Мы с ними с удовольствием болтали весь вечер.

В чем же философский смысл пейзажа? В свете карантина, в котором мы сидим уже больше месяца, я думаю о том, что всему есть причина. Мы лишены сейчас каких-то вещей, чтобы заново разглядеть те, что были прямо перед нами, а мы их не замечали или не видели их красоты. Я например неожиданно для себя выяснила, что спокойно обхожусь без музеев, театров и тусовок с друзьями. А без прогулок и природы, ужинов с детьми и радости от того что все рядом — нет. Раньше каждые выходные мне хотелось куда-то бежать и я очень расстраивалась, что семья бежать со мной не хочет — им всем дома хорошо. Очень хочется понять то, что надо понять, хочется не бежать по привычке, когда это станет возможным. Хочется просто жить, улыбаться, и смотреть как тучи сменяет солнце, а солнце сменяется тучами, и каждый раз любоваться новым рисунком на небе.

Каждая поездка — это маленькая жизнь

Избранное

Япония — неизвестная и загадочная, но никогда не манящая, и пленившая меня навсегда с первого взгляда — спасибо сыну, который о ней мечтал и уговорил меня поехать.

Перу — горы, где от красоты захватывает дух, где веков 5 назад народ (инки), без своей письменности, мирно ‘перетянул на свою сторону’ многочисленные племена в радиусе нескольких часовых поясов вокруг, а потом без боя сдался испанским конквистадорам, инки исчезли или растворились без следа. И только солнечный диск, идеально вписавшийся в “V” одинокого дерева на Мачу Пикчу, совершенством и обманчивой случайностью говорит тебе — никаких случайностей здесь не было и нет.

Поездка в Южную Африку, и Франция, и Сицилия, и Греция, и Израиль, и Венеция — сбежать из дома на 2-3 дня, и озеро Гарда, куда хочется возвращаться опять и опять.

Надеюсь понятно, что я очень люблю путешествовать. Уезжая из дома меняешь не только обстановку, но и восприятие мира вокруг. Как будто наводишь резкость и общая картинка обретает глубину, ты различаешь оттенки, замечаешь детали.

Вот беседуют два статных и красивых, в летах, итальянца — вышли из ресторана в Сиенне, явно местные. Может быть они беседуют так уже лет 20, по пятницам или средам, или по пятницам и средам. Сверяют часы своих сердец, шутят, сочувствуют, ходят по улицам этого прекрасного города каждый день. А я смотрю на них, и немножко завидую — я бы очень хотела провести здесь хотя бы один вечер и увидеть Сиенну пустынной, в лунном свете, и переночевать, а утром купить в маленькой кофейне крепкий кофе с круассантом и вдохнуть ее утренний воздух, и смотреть как она просыпается.

Но я здесь только на полдня, и спасибо на этом, и спасибо этим донам, украсившим мою мечту о Сиенне. Помню их уже много лет.

Будем считать, что этот пост ‘оглавление’. продолжение следует!