Смотреться в себя

На недавнем йога ритрите (два с половиной дня, посвященных себе, в компании прекрасных женщин) нам дали задание: поднести зеркало к левой половине лица и минуту смотреть в свой левый глаз. В это время остальные участницы смотрят на тебя, смотрящую в свой левый глаз. И так по очереди — каждой по минуте. Потом, по желанию, мы делились ощущениями от этого упражнения. Это непривычно — смотреть в себя, мысленно или буквально. Ощущения у всех были разные. Но меня поразило, что все мы видели красоту и глубину друг друга, говорили много хороших и добрых слов друг другу, а на себя со стороны смотрели критично и замечали одни недостатки. «Я отвлекалась, не смогла сосредоточиться», «у меня морщины, только на них и смотрела», «усталая и недовольная». Недаром говорят: «Beauty is in the eyes of the beholder” — “Красота в глазах смотрящего».

Наверное, очень важно научиться смотреть на себя добрыми глазами, без этой нашей вечной самокритики (маркированной, как советское шампанское — это ж наше все, а иначе — эгоист). Сказать своему левому глазу, да и правому тоже: «все будет хорошо, ты классный, улыбнись, да — в жизни много чего бывает, было и будет — надо просто жить и, по возможности, в дружбе и гармонии с собой».

Помните старый фильм «Доживем до понедельника»? Сочинение о счастье, в одну строчку «Счастье, это когда тебя понимают». Люди живут вместе долгие годы, растят детей, ходят в гости, принимают гостей, ездят в отпуск, улыбаются на фотографиях. А через много лет кто-то вдруг уходит. И знакомые очень удивляются «как, почему?». Начинаются версии, осуждение или оправдание участников драмы. Редко кто говорит «она его не понимала» или «он ее не понимал». Что это вообще такое «понимать»? Это роскошь какая-то, ‘с жиру беситься’, «посуду вон лучше помой или траву покоси, времени у тебя слишком много, вот и думаешь о всякой ерунде». И люди живут вместе, и моют посуду, и косят траву, и водят детей в садик, или подросшие дети возят их в магазин.

И учатся не хотеть, не мечтать, привыкать, что ‘не’ — это нормально. А если ты вдруг хочешь купить лодку, ты безответственный человек. А ты, если хочешь петь песни (и у тебя получается, но денег этим не заработать), ты тоже безответственный человек. Бывает, конечно, и по другому. Когда один поет песни, а другой с удовольствием его слушает, или даже подпевает. Когда один купил лодку, а другой говорит: «красота какая! Очень хочется с тобой на рыбалку» или «я рад/рада, что ты получаешь от этого удовольствие».

Или без лодок и самолетов, люди хотят вечером встретиться и поговорить, рассказать, как прошел день. Один говорит, другой доброжелательно слушает, и смотрит в левый глаз, и наоборот.

Для того чтобы понимать других, надо понимать себя, не бояться смотреть в свой левый глаз. И там, конечно, можно разглядеть и соринку, и бревно, если всмотреться. Но и достать их тоже можно, если разглядеть. И тогда, наверное, будет хорошо с собой и с теми, кто рядом. Или рядом будут те, с кем хорошо.

Экспромты — #1

Exploratorium, San Francisco. Ручная работа

Вы любите экспромты? Поехать куда-нибудь не планируя, позвать гостей, потому что настроение хорошее и вечер оказался свободным? Или в незнакомом городе, направляясь к какой-нибудь заранее намеченной достопримечательности, увидеть боковую симпатичную улочку и свернуть в нее, потому что очень любопытно узнать, что там — за поворотом? А Эйфелева башня, как и Пизанская, точно никуда не денутся.

Я все вышеперечисленное очень люблю, более того, если все распланировано до мелочей, мне немного скучно. Хотя, если распланировано не мной, и интересно, то я с удовольствием следую плану, потому что точно не знаю, что меня ждет, и сохраняется элемент неожиданности. 

У меня есть подруга в Сан Франциско, и каждый раз, когда я к ней приезжаю — с детьми или без, она придумывает совершенно замечательные вылазки, каждый раз открывает мне что-то новое. Моя первая ‘туристическая’ поездка в Сан Франциско и его окресности 25 лет назад запланированная тур-агентом, была хорошей, но осмотр всем известных достопримечательностей, включая Твин Пикс, Fisherman’s Wharf и Алькатрас, и поездка по винодельням долин Napa & Sonoma не идет ни в какое сравнение с винодельней Castello di Amorosa https://castellodiamorosa.com/

Мы там дегустировали вина по ‘стандартному’ билету, но подруга моя 20 лет прожила во Франции, и после пары очень специфических вопросов и отзывов о винах, которые нам наливали, которые она задала девушке, проводившей дегустацию, девушка достала совсем другие вина. Они в наш билет не входили, но так выгодно отличались от тех, которые наливали вначале, что я купила три бутылки. Две красного, одну белого. Каждая в десять раз дороже моей обычной ценовой ‘планки’ на вино (планка у меня не высока, и вина, кстати, в основном, очень достойные покупаются). Но тут я очень впечатлилась, и купила три — одну в подарок виновнице торжества — подруге из Сан Франциско, другую в подарок другу, тонкому ценителю вин и гурману, с корыстной целью как-нибудь распить ее вместе — он живет в пяти минутах ходьбы от моего дома и его жена — моя близкая подруга, и третью — белого- домой, чтобы когда-нибудь, под фуа-гра.

Судьба этих бутылок сложилась по разному, хотя для меня одинаково — уже пятый год я надеюсь попробовать бутылку красного #1, но друг все открывает другие бутылки, и в Сан Франциско, гда живет бутылка #2 в ожидании моего приезда, все никак не выберусь. 

С белым история детективная — оно исчезло в моем собственном доме. Я его спрятала, мне кажется  в подвале, обычном, за неимением винного, чтобы в прохладе, как положено приличным винам, оно дожидалось фуа-гра. Через пару месяцев мой средний сын решил обустроить подвал для тусовок с друзьями. Ему было семнадцать. Была проделана большая работа, сын с друзьями выбросил горы всякой ерунды, тяжелая мебель переносилась с одного места на другое. Подвал преобразился. Через некоторое время я вспомнила о вине. Обыскала весь дом и вина не нашла. Спросила у сына «вы когда подвал убирали, вина не видели там? Белое, очень дорогое?» все мои знакомые очень веселились, когда я рассказывала об этой пропаже. Удивлялись моей наивности в ожидании получить любой другой ответ кроме «ничего не видели».

То есть, ни фуа-гры, ни дорого вина у нас с тех пор не водится, но это ничего, есть повод вернуться в Сан Франциско и в Париж.

Еще мы побывали на ярмарке Диккенсовских времен — до Ковида она ежегодно проводилась в Сан Франциско перед днем Благодарения. Ярмарка проходит в огромном павильоне, многие сотни посетителей приходят туда ежедневно.

Полностью переносишься в Англию 19 века. Люди (те, кто хочет, конечно) одеты в костюмы того времени, вокруг лавочки ‘ремесленников’, где продают шляпки, кружева, украшения, еду; ‘городская площадь’, где учат тогдашним танцам. Показывают, как делались те или иные вещи.

Очень хотелось и шляпки, и кружев, но вспомнив что век на дворе 21, я ограничилась примерками.

В Калифорнии и Сан Франциско я была семь раз, и точно буду еще, экспромтом или запланировав. В этом посте город оказался совершенно случайно- экспромтом:)

Я хотела написать, что вчера, совершенно случайно, осталась ночевать у друзей, мы вышли погулять вечером и попали под дождь, и это было прекрасно, свобода и детство, и мы промокли, когда вернулись домой меня переодели в сухие вещи, и мы посмотрели хороший фильм. И я, обычно выбирающая, что взять с собой из вещей тщательно и бесконечно (тут никаких экспромтов), приехав без единой вещи, была абсолютно в порядке в том, что мне дали. Вещи всегда вторичны, а люди и впечатления — это то, что делает жизнь живой.

Экология мозга

Танго шоу. Театр полон парочек, пар и групп. Ждут начала представления, Пришла пара — высокий худощавый мужчина лет 50, в пиджаке и шарфе, по европейски намотанном на шею, и с ним красивая стройная восточная женщина, тоже не юная. Оба уверенные, сдержанные, знающие чего хотят. Друг друга нашли, наверное, также. Они вошли, им показали столик, он им не понравился, они попросили ложу. Выбрали, какая им приглянулась, очень спокойно, зная что их желания важны и они имеют на них полное право. Интересно, что уверенные в себе люди всегда красивы. Они как-то прямее держатся, взгляд у них тверже, в движениях спокойная грация, точная небрежность.

Придвинули столик, что-то переставили, позвали официанта, попросили что-то унести, что-то принести — за 5 минут создали свой собственный мир на 1.5 квадратных метрах театральной ложи, чтобы прожить в нем следующие1.5 часа и навсегда уйти из него.

Я смотрела на них все шоу, любовалась.

 Я так не умею, соглашаюсь на столик, который не очень нравится, прилаживаюсь к неудобным людям, досиживаю на скучных концертах — неудобно уйти, не прошу поменять не очень удавшуюся еду в ресторане, и так далее. Я же потерплю, от меня же не убудет, а ‘они’ расстроятся. Какой-то дурацкий подход, себе в ущерб. Уже понимаю, что дурацкий, ловлю себя на этом но поменять себя редко получается.

Лет шесть назад я ходила на встречу с Людмилой Улицкой. Она говорила об экологии мозга. О том, что не надо ‘засорять’ самое святое — свою собственную голову. Не надо дочитывать книгу которая не нравится, не надо досматривать фильм, который не нравится. Надо уважать свое время и своё право на выбор. Потому что время у нас ограничено, и не надо тратить его на то, что не приносит удовлетворения и разочаровывает.

Как говорил Ганди «я никому не позволю топтать мои мысли немытыми ногами». По английски лучше звучит «I will not let anyone walk in my head with their dirty feet”. Тем более не надо этого позволять себе.

Любовь на расстоянии

Помню в школе, классе в седьмом, мы переписывались со школьниками из города-побратима, назначенного нашему классу. Я переписывалась с девочкой из Семипалатинска. Название города Семипалатинск — далекого и загадочного, осталось в памяти, но никаких деталей самой переписки я не помню, наверное нам не удалось впечатлить друг друга на расстоянии.

В Америке есть такой термин ‘long distance relationships’ — это когда влюбленные живут далеко друг от друга, и принято считать, что такие отношения не работают надолго. То есть, командировка на месяц-другой это не угроза отношениям, а вот если один человек переехал из Нью-Йорка, скажем, в Сан-Франциско, а второй пока не готов бросить все и переехать тоже, то надо расставаться. Меня очень удивил такой практичный подход, когда школьные друзья моего сына решили расстаться перед колледжем, потому что парень уезжал учиться в Колорадо, а девушка оставалась дома, и пять часов на самолете — непреодолимая преграда. 18 лет, когда ещё быть романтичным, если не в 18 лет? — думала я, а сын меня совершенно не понимал и объяснял почему расстаться — это самый правильный выход. Все равно ничего не получится, говорил он, зачем же себя обманывать? Надо честно расставить точки над ‘i’ и дело с концом.

Интересно, что мои подруги в этом споре были на стороне ‘романтизма’, а наши мужья — на стороне моего сына. О биологии сейчас не буду, очень острая тема, в последнее время, различия между мужчинами женщинами, и я уверена есть очень романтичные мужчины и есть совершенно неромантичные женщины. Но меня как-то задело — может быть, я застряла в 19 веке и придаю слишком большое значение письмам, мыслям, воспоминаниям, надеждам и мечтам? И недостаточное сегодняшнему и практичному?

Пост этот задумывался совершенно не о романтической любви на расстоянии — это было вступление, навеянное названием. Написать я хотела о дружбе на расстоянии, которой никакие расстояния не страшны. Когда встречаешься с человеком раз в год или через 10, 15, 20 лет и общаешься так, как будто вчера расстался. Это совершенно бесценно, ты как бы путешествуешь во времени. Возвращаешься к себе тогдашнему и одновременно встречаешься с собой теперешним. Я очень рада, что у меня есть такие друзья. Старые, со школьных времён, и относительно новые.

Десять лет назад, отдыхая в Мексике мы познакомились с Любой и Эдиком — парой из Чикаго. Они отдыхали в том же отеле, что и мы, с детьми возраста наших детей, и у нас как-то все совпало. Познакомились мы, кстати, благодаря моему папе и фотоаппаратам Nikon — папа и Эдик приметили друг друга на пляже именно благодаря Nikon, которыми они оба запечатлевали окружающую красоту. Такие случайно возникающие дружбы на курортах обычно не выживают, тот самый long distance relationship говорит, что если между людьми пара часов самолётом, то общение проблематично, и скоро сходит на нет.

Но, мне кажется, это зависит. Познакомились мы в декабре 2007, а в мае 2008 ребята приехали в Нью-Йорк на длинные выходные. В июле мы полетели в Чикаго. Потом были поездки вместе в Канаду, Южную Африку, бесчисленные визиты друг к другу в гости — на машине 14 часов или самолётом на 3 дня, главное — желание.

В этом году, на мой день Рождения, ребята должны были прилететь к нам на пару дней. За день до отлёта их самолёт отменили — совсем. Они сели в машину и за 15 часов были на месте. Вчетвером (с детьми, уже взрослыми, и наши дети тоже по прежнему с удовольствием общаются), со своей шикарной собакой Радой. Как я была рада их приезду, как благодарна, что они так легки на подъем! Болтать заполночь, вспоминать, как искали Южный Крест в небе Африки в ноябре, споря до хрипоты (утром поверить, что его таки в это время года было не видно); салют, устроенный во дворе Чикагского дома, чтобы нашей тогда 4х летней Нике было весело; коньяк из пробочки в кафе книжного магазина городка Фредериксон -«вы меня позорите!» кричала я. «Ты выпей с нами» говорил Эдик, «трезвой тебе с нами будет тяжело». У нас много историй. Но главное — не истории. Истории появляются как результат. Главное — душевность и тепло, и желание им делиться. И расстояния тогда не имеют никакого значения.

Любить нельзя забыть

Сегодня посмотрела фильм Анны Меликян «8».
Он о том, как можно забыть человека за 8 дней. Принимаешь восемь таблеток, проходишь через несколько этапов — физический дискомфорт, ощущение одиночества в мире, воспоминания об этом человеке, и тд, и потом — все. На улице увидишь — не узнаешь. Вроде бы над такими таблетками работают, и они могут стать реальностью скоро.


Я бы никогда не стала их принимать. Это как выбросить кусок себя — даже не физический, а кусок души. Это твой опыт, только твой, он не может повториться, он для чего-то тебе был дан и вот — все, вычеркиваем. Мы же не пишем книгу своей жизни с цензорами — вымарывая главы или годы. Хотя, может быть иногда это надо? Сбой в системе, ошибка программистов? Ты не должен был вот это прожить, извини — перепутали. Давай сотрём, забудь, ерунда.
Мне кажется, нельзя. Мы всё таки живые люди, а не машины, хоть и очень совершенные, но не совершенные, не завершённые, с правом на ошибки. Отсутствие ошибок — это смерть. Стерильный мир, белые стены, белые бинты, холодный, искусственный свет.
Без печали нет веселья, без расставаний нет встреч, без памяти нет любви.

1000 островов и сказки Шахерезады

12 лет назад, ничего заранее не планируя, как у нас это часто бывает, мы загрузили 2х летнюю дочь и 7 летнего сына в машину и поехали на север, на 1000 островов. В Александрию — египетский город на реке из остатков айсбергов. По названию египетский, а по сути — маленький американский городок на северной границе штата Нью-Йорк и Канады.

Тогда выяснилось, что наша дочь не любит ездить в машине — ехать надо было 5 часов, а она начала плакать через 30 Минут после того как мы выехали из дома. Скорее всего, протестовала она не против долгой дороги, а из-за того что мы с ней не посоветовались и ничего не спланировали – но это я теперь знаю, когда ей 15 и она мастерски организовывает всех и вся. А тогда пришлось остановиться в Сиракузах, потому как были праздничные выходные и искать на ночь глядя гостиницу в маленькой Александрии, с двумя детьми, один из которых ревел уже часа 4, мне показалось не лучшим вариантом.

Нам тогда очень повезло — Друзья посоветовали, где остановиться в Сиракузах, в этом отеле была свадьба, но нам досталась последняя комната, и дочке даже дали маленькую детскую кроватку. Когда на следующий день мы приехали в Александрию, отправились в самую красивую гостиницу с видом на замок, нам тоже досталась там последняя комната. Дочка ночами плакала и не давала спать, сын просыпался, Наклонялся над её кроваткой и говорил «Ника, мы тебя все так любим, ну что ты хочешь? Пожалуйста, спи!»

Ника не спала. И не ела — никакие пиццы, суши, макароны не могли заменить бабушкиных котлет, к которым она привыкла. Вспоминаем теперь, конечно, с удовольствием — это удивительное свойство воспоминаний — плохое стирается, остаётся только то, что приносит радость. А иначе зачем вспоминать?

И вот 12 лет спустя мы приехали сюда же, на 1000 островов. У нас подряд три именинника — среднему сыну 20, мне и моей маме чуть побольше. Мой муж все организовал и спланировал, это был сюрприз мне. Очень приятно ни о чем не думать в преддверии дня рождения, довериться, собрать вещи, поехать и быть готовой удивиться и обрадоваться. Я люблю сюрпризы, особенно на свой день Рождения, иначе надо за все отвечать, продумывать, успевать. А так — все это сделали без меня. Если что не так — надо принять, ведь невозможно прочесть мысли другого, можно только сделать как кажется лучшим тебе и надеяться, что тот, для кого ты это затеял, будет рад твоему выбору.

Нам опять повезло — в дни празднования погода была идеальная, тёплая и солнечная. Муж снял целый остров. Этот район потому и называется тысяча островов — здесь река Святого Лаврентия разрезана островками — крохотными и побольше. Некоторые помещают только домик на стропилах, а другие — целые замки. Один такой знаменитый замок — Болдт — является главной местной достопримечательностью, туда возят экскурсии. С этим замком связана печальная история его владельцев, о ней сейчас не хочется вспоминать.

Наш остров назывался Эмо. Он был среднего размера, примерно как футбольный стадион. Узнать его было легко — на склоне был выложен из камней огромный белый якорь. Два домика могли поместить 16 человек. Ещё на острове был прелестный маяк-беседка, к которому вела винтовая лестница, костровище, где всю ночь общались наши взрослые дети и их друзья, и ещё пару нежилых построек. С большой земли можно было переправиться минут за пять. Если, конечно, есть лодка — никаких регулярных перевозок на островки из Александрии нет, надо или иметь свою лодку или рентовать на одной из ‘марин’ — лодочных станций. Наши друзья снимали дома на берегу, и заранее сняли по понтону. Наш понтон должен был приехать из Нью Джерси, но чуть не погиб по дороге смертью храбрых, впал в кому. У прицепа, на котором мой муж его перевозил, лопнула шина, в 2 часа ночи они с сыном ее поменяли, через километров пять она лопнула снова. Пришлось бросить понтон на дороге, его уволокла какая-то компания отвечающая за чистоту дорог. Судьба его решается.

Проблему с лодкой, которую снять на самые популярные выходные сезона в последний момент почти невозможно, с помощью друзей мы решили. На ней, правда, нельзя было плавать после заката, и праздник грозил превратиться в утренник. Но друзья опять пришли на помощь, их лодки плавали и ночью, и днём, и они помогли перевезти гостей.

Праздник удался на славу. Было море песен, стихов, музыки, смеха. Я смотрела на маму — она улыбалась и танцевала, и была очень красивой и молодой. Меня переполняли радость и благодарность — мне так повезло — в моей жизни очень много замечательных, талантливых, искренних и любящих меня людей. Это такое огромное счастье. Я думаю, каждому человеку можно пожелать бывать там, где тебе хорошо, с теми, с кем тебе хорошо. Лучше ничего и быть не может.

Под конец небо озарилось разноцветными огнями — мой муж ещё и фейерверк устроил. Это было так красиво и празднично, мне даже не верилось, что у нас свой личный фейерверк, и я вижу как поджигают каждую ракету, и она взлетает ввысь и разлетается множеством маленьких звёзд.

Наша жизнь — это тысяча островов. Маленьких и больших, солнечных и пасмурных, праздничных и будничных. И мы рассказываем себе истории о каждом из них, и истории эти, как сказки Шахерезады, всегда недосказаны. Пусть это будут хорошие и добрые истории — автор волен писать их так, как душа пожелает. Запоминать светлое и радостное, а о плохом — упоминать вскользь, не тратя энергии и душевных сил, они пригодятся для новых сказок и праздников.

Математика чувств

Хотела бы читать детям вслух то, что кажется интересным и важным. Не читаю — не хочется воевать за это право ‘почитать вслух’, не хочется просить и уговаривать ‘послушайте’, хочется просто поделиться, почувствовать общность интересов или переживаний. Иногда получается, к счастью.

Поделиться — это, наверное, подсознательное желание уменьшить переживание в себе — разделить с кем-то. Если ты не один, легче. Конструкция прочнее. А когда делишься хорошим — приумножаешь его, и этот прожитый и разделённый с кем-то опыт остаётся на дольше и становится прочнее.

Помню много-много лет назад читала вслух Викторию Токареву человеку, которого любила. И он слушал меня, подолгу, и у меня было чувство, что ему интересно. Может быть, ему просто было приятно слушать мой голос и смотреть на меня? Осталась благодарность — был готов разделить то, что мне было важно.

Мой муж терпеть не может, когда я пытаюсь прочесть ему что-то вслух. Просит перестать на втором предложении, у него какие-то свои ассоциации с чтением вслух, наверное. А смотреть на меня любит, на молчаливую, видимо.

Конечно, у всех у нас разные способы восприятия — у кого-то визуальный — надо видеть вооучию, иначе никак, у кого-то акустический — может быть такие люди любят, когда им читают вслух (я кстати, не воспринимаю на слух), у кого-то тактильный — на ощупь,- многогранно, кстати; у кого-то ассоциативный. Сейчас мы, наверное, пытаемся задействовать все перечисленные выше, чтобы справится с морем информации каждую минуту обрушивающейся на нас. Но ‘свой’ способ восприятия ближе. Я как-то просматривала в книжном магазине книгу Гари Чапмена, 1992 года. «Пять языков любви». Оказывается, кто-то чувствует себя любимым, если ему говорят ласковые слова; другому нужны действия (приготовить обед, траву постричь, починить что-нибудь), третьему больше всего важны общие интересы, четвёртому — подарки, пятому — прикосновения.

Понятно, опять же, что в идеале — обед на столе/трава пострижена, кино посмотрели и обсудили/на рыбалку вместе съездили, обнялись/поцеловались, и ещё букет цветов с работы принесли/подарили новый гаджет или ещё что-нибудь. Но это в идеале, то есть нереально. Поэтому, в идеале, знать на каком языке разговаривает человек, с которым ты живешь, и выучить его — если не в совершенстве, то хоть на уровне ‘спасибо, пожалуйста, как пройти в библиотеку’. Потому что если, к примеру, он будет дарить цветы и не выносить ведро, а она никогда не будет говорить ‘какой ты у меня замечательный’, но исправно кормить обедом, и при этом язык ее любви — действие, а его — ласковые слова и подарки, им будет трудно договориться. Представьте вам признаются в любви по-китайски, а вы ни слова по-китайски — вы что-нибудь поймёте? Вряд ли. Ритм другой, интонация, и так далее. То есть надо ‘учить матчасть’, то бишь язык, на котором говорит любимый/любимая. Тогда, может быть, будет легче делиться, и слышать, и быть услышанным. Найти общий язык — это, наверное, об этом?

Ты или счастлив, или прав

Мы живем среди людей — разных. Мы выбираем себе друзей, но не выбираем детей и родителей. Характер, наследственность, воспитание, среда, божественное провидение или химия мозга — множество вещей формирует нас. И каждый человек неповторим, и в этом, наверное, смысл. Представьте, что вы живете в окружении людей, каждый из которых думает как вы, любит те же книги и ту же музыку, во всем с вами всегда соглашается, если вы вдруг о чем-то спорите, через 3-5-10 минут принимает вашу точку зрения и тд и тп. представили? И как? Мне кажется, очень скоро, при таком раскладе, мы превратимся в фигурки ‘китайских болванчиков’

См. Значение: Китайский болванчик — 1) уродливая китайская статуэтка; 2) перен. самодовольный и ограниченный человек. См. также болванчик.

Это, конечно, очень приятно, быть в окружении близких по духу людей. И очень важно. Я сама стараюсь общаться с людьми, которые меня понимают, с людьми, у которых те же общечеловеческие ценности, что и у меня. И очень расстраиваюсь, если по каким-то важным для меня вопросам мы вдруг с кем-то из близких мне людей оказывается ‘по разных стороны баррикад’, да что там баррикады — по поводу похода в музей или на концерт могу расстроиться ‘как же ты не понимаешь, как это прекрасно?’

Но если в мои 20-30 лет я бы спорила до хрипоты, убеждала и доказывала свою ‘правоту’ (свою здесь ключевое слово), то сейчас, став на пару десятков лет старше, я стала задумываться почему я считаю себя истиной в последней инстанции?, почему я, споря, игнорирую тот простой факт, что другой человек — это другой человек, это не я, у него, по множеству известных и неизвестных мне причин, его жизненного опыта, настроения, самочувствия, в конце концов, может быть своё мнение по данному вопросу. И — о, ужас! — оно может на 180 градусов отличаться от моего. И ‘мы все одной крови’, ‘мы выросли на одних книгах’ и все прочее — это да. Но в очень многих случаях мы судим других сразу и наотмашь, мы не хотим знать почему они не соглашаются с нами, мы хотим их переубедить. Перетащить на свою сторону, открыть глаза, заставить посмотреть правде в глаза, докопаться до сути — и так далее, и так далее. Все глаголы какие-то агрессивные, вы не находите? Не вдохнуть/выдохнуть, отойти на три шага назад и попробовать услышать друг друга, не — Боже упаси — оставить человека при своём мнении и остаться при своём, нет — мы ‘боремся за правду’.

Это очень печально, потому что в любой борьбе, в любой войне есть раненые и погибшие. Мы боремся и разрушаем, мы в процессе борьбы ничего не созидаем — в масштабах вселенной, в масштабах страны, в масштабах собственного дома.

Я только что прочла книгу Nottingale. О судьбах двух сестёр во время Второй Мировой войны, во Франции. О французском сопротивлении, о силе духа, о том каким сильным оказывается человек, который считал себя слабым, просто потому, что выпала такая судьба. И о любви. Об этой необходимости быть любимым, нужным кому-то, о потребности душевного тепла.

Когда мы спорим, убеждаем, ругаемся, мы просто кричим ‘я здесь, услышьте меня, не смахивайте меня в сторону, дайте мне знать, что вам не все равно есть я на свете или нет, не все равно что я думаю и чувствую’. И чем дольше нас не слушают и перебивают, тем громче мы кричим. И те, кого мы не слышим и перебиваем, кричат все громче. И в результате очень шумно вокруг, и голоса все громче, и никто никого не слышит. Однажды наш друг поделился цитатой — не помню чьей: «Ты можешь быть или правым, или счастливым.» Я стараюсь вспоминать об этом чаще. Особенно, когда мне так очевидно, что я права, а собеседник глубоко заблуждается, и мне так хочется ‘открыть ему глаза на правду’. Иногда самое лучшее, это перестать говорить и улыбнуться глазами, и дать друг другу возможность думать по разному, поступать по разному, по своему, а не по нашему. Ведь мы все такие разные, и это так задумано. Давайте будем неправы.

Мой друг Алка

Есть у меня подруга Алка. Алла Борисовна. И я очень рада что она есть. Недавно Алла стала знаменитой — была гостьей в передаче «Детский недетский вопрос». Смотреть и слушать ее было одно удовольствие, и я почувствовала зависть к самой себе, что всем такое счастье выпало случайно, на время передачи, а я вот могу позвонить и поболтать когда захочется. Археолог Алла Нагорская в программе Детский Недетский вопрос

И вот, слушая и радуясь, я вспоминала чудесные моменты нашей многолетней дружбы и праздника, по имени Алка, который всегда со мной — несмотря на то, что живем в разных странах уже тридцать лет.

Познакомились мы на пароходе — плавали веселой толпой по реке Волге, ночами общались и играли в мафию, днём вылезали на залитые жарким солнцем недолгие стоянки. Одной из стоянок был Нижний Новгород — я влюбилась в этот город с первого взгляда, но наша первая встреча была мимолётной. Я печалилась, что не удалось набродиться и насмотреться, и тут Алка сказала — на обратном пути стоим в Нижнем с 6 до 9 утра, я пойду гулять — хочешь, пойдём со мной. Встать в 6 утра после бессонных ночей? Но притяжение чудесного города и Алки сделали выбор за меня.

И вот мы с ней карабкаемся на крутой холм от пристани в старый город. Солнце, несмотря на раннее утро, печёт как в полдень, я квелая и медленная, и уже ‘проклинаю тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса’, но мы добираемся до одинокой гостиницы, находим буфет с засохшим в витрине бутербродом, что-то там едим, и есть силы идти дальше. И когда мы наконец входим в город, мы попадаем на пустую мощеную булыжником улицу, золотистый солнечный свет делает ее такой уютной, своей, хоть и немножко загадочной. И из какого-то окна, или полуподвала, разносится запах потрясающего вкусного кофе. Мы пьем этот запах, этот свет, эту улицу, мы абсолютно, без оговорок, счастливы.

И это ощущение приключения, новизны, открытия чего-то нового я помню с Алкой всегда. Она научила меня быстро принимать решения — я вечно сомневаюсь по мелким поводам — съесть бутерброд с колбасой или сыром? Алка ждёт 3 секунды и утвердительно говорит — «ты ничего не будешь?» и я сразу понимаю — конечно, с сыром.

Однажды мы с ней чуть не уплыли в Турцию — это было в командировке, в Анапе. Мы сделали все дела и перед отъездом решили поплавать на водном велосипеде. Плавали, болтали, расслаблено загорали уплыв от посторонних глаз, а когда пора было возвращаться и мы ударно заработали конечностями, минут через 20 стало ясно что-то берегу мы не приближаемся. Что-то там было с волнами и ветром, и вектором движения. Одна я бы может быть и запаниковала, но мы же были с Алкой! И она в момент высчитала правильный вектор, и мы приналегли, и догребли, и даже успели на самолёт.

Несколько раз мы вместе путешествовали — Италия, Греция, и это было счастье в крупных размерах, потому что во-первых, Алки было много, а во-вторых, она археолог и рассказывала массу интересного обо всех и вся где мы бывали. На острове Санторини так заслушались ее рассказами и засмотрелись на закат, что только к окончанию заката до нас дошло, что улетает Алка через 45 минут, а не завтра. Мой муж проявил чудеса каскадерства и домчал в аэропорт минут за 15 (остров не очень большой, но нормальной езды 30 минут), я влетела в зал отлёта и с безумными глазами стала уговаривать персонал посадить опоздавших Аллу с ее мамой на самолёт. Они в это время выгружали вещи из машины. Все обошлось, выдохнули, успели. И закат остался с нами.

И если бы не успели, все равно бы остался, и помнить закаты, а не опоздания на рейсы — это и есть счастье, или искусство радоваться жизни.

Алка говорит о себе ‘я человек радостный’, и это абсолютная правда. Радуйся, друг мой Алка, и я буду радоваться за тебя и с тобой.

Торт из занавесок

Сегодня мне надо себя развеселить, так что расскажу вам эту историю из ‘закромов’ моей биографии.

Место действия: город Казань, мне 18 лет, меня первый раз в жизни пригласил в ресторан мужчина. Умный, весёлый и обаятельный, на пять лет старше меня. Повод у нас был очень значительный: я первый раз в жизни могла голосовать. То есть все в первый раз — и голосовать, и ресторан. Я честно не подозревала, что, может быть, это свидание. Дружим, и идём отметить мое вступление в ряды полноправных граждан — вот и все.

В Казани в тот момент было три шикарных ресторана, и «Восток» в который мы пошли, был самым шикарным из них. Каждый раз, проходя по улице Баумана, я ловила в его окнах эту роскошную жизнь — зелёный бархат портьер, белые скатерти, зашкаливающее количество приборов на столе, фикусы в кадках (за них не ручаюсь, но, мне кажется, были). Людей не помню — я там проходила, в основном, днём.

Родители водили меня в рестораны в детстве, иногда, но это было совсем другое. И вот я оказываюсь по ‘эту’ сторону стекла, в зале этого самого «Востока», скатерти, приборы, хрустальные бокалы, официант с бабочкой, меню (длинное), все как положено. Было очень вкусно (подробности не помню). Пили ли мы вино — тоже не помню. Я пыталась держаться легко и непринуждённо — типа, ресторан, — подумаешь, плавали, знаем. Но в душе моей нарастало страшное беспокойство. Я понимала, что скоро принесут счёт. И почему-то (не спрашивайте, почему, если знаете — объясните!) я чувствовала себя очень виноватой, что согласилась пойти в ресторан и теперь это Что-то означает! А у меня не было ни малейших планов на значимость отношений с этим очень, кстати, замечательным и талантливым мужчиной.

И вот я ем. Кусок в горло не лезет — хотя вкусно, и поесть я очень люблю. Волнуюсь, нервничаю, злюсь на себя, представляю — вернее, не представляю, ЧТО ТЕПЕРЬ будет?! Виду стараюсь не подавать, поддерживаю разговор. Как-то до-обедали. И настал этот момент когда нам принесли счёт. И я успела увидеть цифру $17 рублей и сколько-то копеек. Моя стипендия была $30. Сердце мое упало.

Окончания вечера не помню, по-моему я сослалась на какие-то дела и ретировалась домой. Больше недели(!) после этого я не могла ни есть, ни спать (ни спать, так как поесть я люблю — см. выше). Потом пошла навестить свою тётю — я киевлянка, училась в Казани и жила у одних родственников, а ещё у меня там были другие. Первые несли за меня ответственность перед родителями и были строги, а вторые были более демократичны и я им все рассказывала. И вот, с кучей предисловий, рассказываю я им свою страшную историю о том как я, падшая женщина, согласилась пойти в ресторан с Мужчиной! И он заплатил за этот поход СЕМНАДЦАТЬ рублей! Я отдать их ему не могу, отдаться тоже не могу, и Что теперь делать?!

Моя тётя Нелла (как она все это слушала с серьёзным видом до сих пор не понимаю), внимательно выслушав, задала вопрос: «ты просила, чтобы тебя повели в ресторан?» «нет».

«То есть человек пригласил тебя в ресторан, потому что мог себе это позволить и ему было приятно провести с тобой время, ты согласилась, вы приятно пообщались- так?» «ну…да». «А в чем тогда проблема? Почему ты считаешь себя должницей?»

Спасибо тёте Нелле, сняла груз с моих плеч! Я стала спать и продолжила есть. Прошло некоторое время, и тот же человек позвал меня в кино, на фильм «Синяя птица». После кино мы пошли к его другу на чай. То есть, я в компании интересных творческих людей, на пять лет, напоминаю, старше меня — в 18 люди которым 23, интересные и творческие, кажутся олимпийскими богами или греческими философами. (люди были и есть отличные — спасибо судьбе, что свела.)

К чаю особо ничего нет, и тут я, чтобы как-то оправдать своё присутствие среди этих богов-философов, говорю «а давайте я испеку торт?»

Кто тянут меня за язык? Я не особо была кулинаркой, то есть совсем. Но вот ‘дернул черт за бакенбарды’, которых у меня тоже нет. Я была уверена, что не окажется необходимых ингредиентов и я убью 2х Зайцев — инициативу проявила, голодных мужиков пыталась накормить, и не моя вина, что не получилось, и никого не отравлю в процессе.

Но нет — Народ приятно удивился, хозяин выдал чего бог послал из инвентаря — противень какой-то, муку, сахар, яйца. А масла по-моему не было. Или было, но как «заправской кулинарке» мне нужна была вощеная бумага, чтобы положить на противень. И я подумала — ну ее-то точно нет, так что сейчас вся затея провалится. И ее не было. Но хозяин дома был очень творческим человеком (он замечательный художник, и я очень люблю его картины), и сказал — «так вот же», указав на окна. «В смысле?» не поняла я. «Видишь на окнах занавески? Отрезай и пеки!»

Так вот и испекла я «торт из занавесок». Съедобный ли он был — не помню, вряд ли. Но какая история! И вот картина Ильгиза Гимранова, того самого хозяина дома, ‘на закуску’. Окна, кстати.